Книга Рябиновая кровь, страница 19 – Марина Адлер

Вознамерившись больше не открывать глаз и даже не пытаться смотреть на город, попросту сидела в обнимку с Любавой, а та раскачивалась, чтобы успокоить. Так бы и сидела, но внезапно о деревянную поверхность нашего экипажа стала ударяться с глухим звуком некая россыпь.

— Что же творится это… — тихо да поражённо проговорила няня, побуждая взглянуть вокруг.

У самого ограждения, у ворот дворца. Да по прямой у основной дороги, которая вела к выезду из Реднича, собралось столько народу, что казалось, весь город пришёл проводить меня.

Сёстры тоже покидали отчий дом с ликующим сопровождением народа. Но то было другое. Собрался весь город, если не больше.

Люд, облачённый в светлые одежды, посыпа́л мою дорогу недоспевшей, ещё оранжевой и твёрдой рябиной. Деревьев рябиновых в городе хватало. А тем более за его пределами. Наверняка, любуясь этой яркой ягодой на снегу, горожане и меня назвали в её честь. Ведь я всегда любила красные сарафаны, белые кокошники и родилась в середине зимы. В самую метель, когда рябина на деревьях не просто алеет, а пускает кровь, скатываясь на пушистое покрывало просинца^[4]. Теперь же эта ягода стала напоминанием о том, что слишком рано покидаю отчий дом. Да и не по своей воле.

Люди вкладывали в это действо совершенно иной смысл сейчас. Издавна считалось, что рябиновые ягоды, деревья и даже листва оберегали любого от нападок нечисти. Её часто можно было увидеть гроздьями висящую на дверях домов. А детям из рябинового дерева изготавливали отцы игрушки и кроватки, чтоб лучше спали.

Люди без устали посыпа́ли карету ягодами, надеясь лишь хоть как-то мне помочь. Кто-то плакал, глядя, как проезжаю мимо. А кто-то из мужчин злобно возмущался, осуждая решение князя. Для простых горожан, да и не только, отдать дочь тёмному государю выглядело — отдать её на смерть. Вот только как бы не возмущались люди, как бы не осознавали горестно сложившейся моей судьбы. Они не могли препятствовать. Ведь наверняка уже объявлено было, за что именно плотит Литород столь великую цену, отдавая долг. И каково будет возмездие яровского правителя, если откажется князь отдавать свою дочь ему.

Минув город, посыпаемые рябиновыми плодами, преодолев высокие стены, окружавшие Реднич, мы вскоре и вовсе покинули его пределы. Въехали сначала на широкий деревянный мост надо рвом, что был вырыт вокруг столицы, а после большие колеса кареты коснулись земли и понесли нас дальше с небывалой прытью. Ярослав подогнал ещё больше лошадей, и нас понесло гораздо быстрее прочь от дома. От места, к которому намертво цеплялись мои корни. Их вырвали быстро.

До вечера мы просто ехали, не останавливаясь, чтобы наверстать время, которое было уже упущено. Ведь в послании было ясно сказано, что у нас есть четыре дня. В них не мог войти и день, проведённый дома. Достаточно скоро преодолели путь до первого постоялого двора у дороги, что вела к границе Дарского княжества. Это была маленькая деревушка на холмах у леса. Уютная, где жило людей двадцать, не более, но все они удачно встречали путников и трудились в поле, что дарило немалый доход.

Впервые я выехала за пределы Реднича столь далеко, и мне понравилась эта деревушка, где нас приняли необычайно хорошо. Лишь хозяин постоялого двора, поглядывая на меня, тяжело, иногда вздыхал, когда оповестили дружинники кто перед ним. Видимо, уж всё княжество знало о том, какую цену спросил государь яровский с Литорода. Вести, особенно скверные, не брели по миру, а летели.