Книга Пляска в степи, страница 272 – Виктория Богачева

И войско его уменьшилось. Иштар не умела считать, но казалось ей, что даже прошлым летом больше людей Багатур-тархан под свой стяг собирал.

Может, из-за этого и Барсбек к отцу ее не вернулся. Ведь предал же почему-то военачальник своего господина. Уж всяко не из-за одной любви к ней. Не верила Иштар, что имела она такую власть над Барсбеком. Не верила, что ради нее тот отвернулся от Багатур-тархана, от людей своих, от тех, кого знал сызмальства. Стояло за его решениями нечто большое, ей пока еще неведомое.

Когда еще сильнее зашумело по ту сторону палатки, Иштар откинула полог и вышла наружу, встретившись взглядом со своим сторожем.

— Войско выдвигается? — спросила она, постаравшись, чтобы голос не дрогнул, не выдал ее душевного волнения.

— Да, — коротко ответил хазарин и отвернулся поскорее от нее, словно не желал видеть ее лицо.

— Тебе здесь велено оставаться. Сиди тихо, хатун. Не то беда приключится.

Иштар фыркнула и величественно поправила накинутый на плечи кафтан. Станет ей еще какой-то воин без имени указывать, как себя вести. Она и не собиралась дурного ничего делать. Еще в битву не хватало угодить, чтобы зацепила ее случайная стрела, али, того хуже, сызнова в полон взяли.

Прищурившись, Иштар всматривалась вдаль: туда, где в небо возносились столпы пыли, поднятые лошадиными копытами. Где раздавался громкий, воинственный клич, да хазары гремели оружием, готовясь к битве. Пронзительно пел боевой рог, звенела броня, ржали разгоряченные лошади.

Иштар прикрыла глаза, вслушиваясь в окружавший ее шум. Она родилась в степи и впитала эти звуки с молоком матери. Горячая кровь кипела в ней, когда звучала песня боевого рога, и даже ненависть к собственному отцу не могла заглушить зова предков, зова ее наследия. Наяву и в мыслях она видела, как на ходу вскакивают воины в седла и несутся в бесконечную, бескрайнюю даль — туда, где виднелся кусок серого неба, укрытого облаками. Несутся навстречу своей смерти.

Лагерь медленно опустел. Отец уехал раньше многих — Иштар слышала, как говорили о том воины. К ней в палатку, разумеется, и не помыслил заглянуть. Она и не шибко печалилась. Коли есть на то воля Великого Тенгри, больше отца она никогда не увидит.

Волнение охватило ее всю, мешая складно мыслить. Ее распирало изнутри от желания занять чем-то неугомонный разум, найти себе дело, чтобы отвлечься. Никак она не могла усидеть на месте — не в такой час.

Вновь и вновь выходила Иштар из палатки и стояла у полога, вглядываясь вдаль под насмешливыми взглядами двух своих сторожей.

— Нетерпелива ты, хатун, — один из них, не выдержав, первым заговорил с ней, что случалось редко. — Еще и битва не началась, а ты уже извелась вся. За Багутур-тархана, поди, тревожишься?

Иштар улыбнулась ему притворно и кивнула, поджав губы. Конечно, она за него тревожилась. Тревожилась, чтобы поскорее отец встретил свою смерть. Проклянут ли ее Боги за такие мысли? За то, что была ему недостойной дочерью? Об этом она не печалилась. Гнева Великого Тенгри Иштар не боялась. Гораздо хуже всю жизнь рабыней прожить бессловесной — вот этого она страшилась.

И больше к тому, что было, возвращаться не намеревалась. Не станет она приказы отца выполнять, соблазнять по его слову мужчин. Довольно с нее. Однажды она уже готова была умереть, чтобы не вернуться к Багатур-тархану да не достаться Саркелу. И нынче твердо уверена была Иштар, что и во второй раз не дрогнет, коли придется выбирать между смертью и долгой жизнью рабыни.