Книга Пляска в степи, страница 269 – Виктория Богачева

Сперва подняли чаши во славу Богов, которые уберегли ладожское войско в пути, а после — за здравие двух князей. Поговорили немного про разбитую, едва проходимую дорогу, да как увязали в грязи груженые всяческим добром повозки. Буян Твердиславич пожаловался на учиненные хазарами бесчинства — разоренные земли, сожженные избы, попорченный урожай.

Княжича Святополка вслух никто ни разу не помянул, хотя немало о нем сказали исподволь, вскользь. Ярослав Мстиславич токмо мрачнел лицом да стискивал зубы. Как потрапезничали, то разогнали всех прислуживавших девок да холопов, чтоб лишних ушей за столом не осталось. Не терпелось Буяну Твердиславич о грядущих делах поговорить. Горазд едва носом не клевал уже, до того глаза слипались. Час-то поздний. В дороге они ранехонько укладывались — темнело-то тоже рано. Он сжал зубы, подавив очередной зевок, и покосился на князя — тот как раз склонился к Лутобору и негромко что-то тому говорил.

— Я весть во все княжества отправил еще накануне, когда твое войско заметили. К концу седмицы жду в тереме всех князей, чьи земли клятые хазары растоптали: из стародубского княжества, из согожского, туровского, овручского да чердынского.

Горазд таких названий, о которых Буян Твердиславич говорил, и не слыхал никогда. Немало, ох, немало землей попортили хазары, коли так много князей съедутся. Почти все южные княжества беда затронула.

— Еще слухи до нас дошли из каганата, что воевода хазарский, который во главе войска стоит, не в почете теперь у их главного князя, — Буян Твердиславич казался довольным. — Не дождется от него подмоги Багатур-тархан.

— Отчего же не в почете? — заинтересованно спросил Ярослав.

Ладожское княжества было от границ каганата далече, и такие слухи нескоро его достигали, коли вообще доходили. Разве что гости заезжие могли порадовать занятной басней. Раньше так было. Но этой зимой многое на Ладоге изменилось.

— Про это уж мы не ведаем, — Буян Твердиславич развел руками. — Да мало ли что степные псы могли не поделить! Жаль, не велел их главный князь воеводу своего конями разорвать! Вот было бы нам облегчение.

По столу пробежали сдержанные смешки, и Горазд, не сдержавшись, тоже хмыкнул. Да, что тут скажешь, было бы славно!

Единственным, кто не улыбнулся даже, был ладожский князь. Подвинув к себе кусок начертанной вручную карты, он пристально в нее взглядывала и изредка шевелил губами. То ли шептал что-то, то ли считал.

— Седмицы две, думаю, мы тут простоим, — невпопад сказал Ярослав, оторвавшись от созерцания пергамента. — Войску отдохнуть надобно. Да и пока князей дождемся, пока они на свои земли воротятся, пока дружины соберут…

Буяну Твердиславичу услышанное пришлось не по нраву. Пристально наблюдавший за ним Горазд заметил, как князь нахмурился и недовольно поджал губы. Царапнул себя пальцами за подбородок, покрытый черной, короткой порослью, и одарил Ярослава Мстиславича холодным взглядом.

— Больно уж долго, — буркнул он.

— Мы куда дольше сюда добирались, — ладожский князь пожал широкими плечами, обтянутыми беленой рубахой. — Нам предстоит великая сеча. Гридь должна отдохнуть.

Нехотя Буян Твердиславич признал его правоту. А Горазд все думал: куда же ты торопишься, черноводский князь?..

— Ведаешь ли ты, сколько мужей собрал у себя хазарский воевода? — Ярослав посмотрел на черноводского князя.