Книга Пляска в степи, страница 125 – Виктория Богачева

Воевода еще не успел толком ополчиться против строптивой, непокорной девки, когда открылась дверь, и на улицу, крепко прижимая к груди какой-то сверток, вышла молодая княгиня. Она поглядела несколько раз по сторонам, словно что-то искала, и лишь потом быстрым шагом направилась в сторону терема. Чеслава, поджав губы, молча последовала за ней. Неодобрение так и читалось у нее на лице.

Дядька Крут негромко присвистнул, выходя из-за повозки. Это что вообще такое? Какое дело у княгини, которая на Ладоге без зимы седмица, может быть к местному кузнецу?

Воевода решительно пересек заполненную народом дорогу и толкнул дверь в избу, из которой вышла княгиня. Он сразу же попал в горницу, где кузнец обычно встречался с людьми и принимал заказы. Повсюду — на стенах и на лавках — висели и лежали его работы, доказательства мастерства. Дядька Крут разглядел мечи и ножи, наконечники для стрел, топоры, задвижки да застежки, оковки для сундуков, подставки под лучины, подковы, витые гривны, женские украшения и еще много всего!

На шум из соседней горницы вышел кузнец — умудренный зимами муж, с опаленным лицом и светлыми, почти невидимыми бровями. Он вытирал руки об изнанку толстого, кожаного фартука, который оберегал его от огня и искр.

— Помогай Сварог, — воевода обернулся к нему, понимая, что не помнит и не узнает его лица.

Немало люда поселилось на Ладоге за последние зимы, когда князь пообещал всячески привечать умельцев да мастеров. Видно, и кузнец этот из таких, приезжий.

— Здрав будь, воевода.

А вот кузнец его откуда-то знал. Может, видал на княжьем подворье? Али еще где. Тем лучше для дядьки Крута, не придется вокруг да около ходить.

— Ты по делу ко мне али?.. — видать, он крепко задумался, коль кузнец решил поторопить его вопросом.

— По делу, добрый человек, — дядька Крут упер руки в бока. — Нынче вот княгиня от тебя выходила, чего хотела она?

— Ба-а-а, так это, стало быть, наша молодая княгиня? — кузнец задумчиво почесал коротко стриженную бороду.

Из-за близости огня им единственным не было срама носить короткую бороду да и волосы стричь. Не навлекали они тем самым на себя бед, не лишались силы в руках.

— А я и не ведал, — он развел руками, глядя на воеводу. — Да и она, скромница эдакая, не сказала ничего!

Это коли скромница, мрачно подумал дядька Крут. А не коли нарочно смолчала, задумав дурное.

— Так торквес она у меня забирала, вот как раз за две седмицы управился, едва к сроку намеченному поспел. Одна беда с этими торквесами норманнскими, — кузнец поправил нагрудник кожаного фартука. Из-под него выглядывала порядком заношенная, старая рубаха, пожелтевшая от времени, пота да сажи.

— Я уж пяток зим с ними не возился, а то и больше! — видно, он и впрямь долго размышлял над мудреным заказом, коли нынче так разговорился. — А приключилось то-что? Никак я ошибся в чем-то? — спохватился он.

— Ничего не случилось, — дядька Крут помотал головой. — Я так, приглядываю уж за княгиней нашей, покуда обживается тут, с Ладогой знакомится.

— А-а-а, — понятливо протянул кузнец и закивал. — Ну, добро-добро.

Поговорив с приветливым и словоохотливым мастером еще немного, воевода поспешил покинуть кузню. Иначе б кузнец его заговорил так, что и до вечера просидел бы! А ведь редко когда бывает, что у них языки так умело подвешены. Больше они все молчуны, говорят токмо с молотом да наковальней обычно. Да железо в их умелых руках поет.