Книга Пляска в степи, страница 112 – Виктория Богачева

Иштар бродила по пепелищу. Под ее ногами — черная, выгоревшая дотла земля.

Местами она еще дымилась, и в воздухе висела серая хмарь, которую не могли разогнать даже сильные степные ветра. Глаза и нос щипало, в горле першило из-за удушающего запаха и летящего во все стороны пепла. Из-за него на щеках оставались грязные, бледно-серые разводы. Колокольчики в волосах Иштар звенели тихо и отчаянно, и этот перезвон напоминал прощальные песни, которые звучали, когда хоронили умерших в бою.

Терем князя, имя которого больше ничего не значило, догорел еще вчера. От него осталась груда черных, обуглившихся бревен да пара выстоявших в пожаре опор — они не сломились и не упали даже в пламени. Посреди остатков терема почти нетронутой стояла огромная, обгоревшая по бокам печь. Словно скала посреди бескрайнего, выжженного моря. Протяжно и громко кричали кружившие над пепелищем черные птицы, заслонявшие собой солнце.

Иштар шла, подхватив полы широких шаровар, и россыпь тонких черных кос змеилась у нее за спиной. Ее тошнило от запаха гари и обожжённой плоти, и она закусила губу. Почему-то вокруг не было никого, кроме нее и громких, назойливых птиц. Она ускорилась. Она должна дойти как можно быстрее, она должна успеть. Испарина выступила у нее на лбу, и Иштар смахнула ее, нетерпеливо дернув рукой. Ее быстрые шаги утопали в сером пепле, оставляли за собой висящее в воздухе облако, которое еще долго не опускалось на землю. Иштар беспокойно перебирала свои браслеты на тонких запястьях: клац, клац, клац.

Огромное, нескончаемое пепелище. Уже остался позади и терем чужого князя, и его не рухнувшие опоры, и старая, крепенькая печка, а выжженная земля все никак не заканчивалась и простиралась далеко-далеко вперед.

Куда бы ни оборачивалась Иштар, видела лишь серую дымку и черное месиво под подошвами своих нарядных башмачков. Даже птицы замолчали в какой-то миг, и их надсадное карканье не разрубало больше висящую вокруг тишину. Теперь Иштар слышала лишь свое прерывистое, испуганное дыхание.

Всхлипнув, она побежала. Косы трепались за спиной, будто нарочно замедляя ее. Нарядные башмачки вот-вот норовили соскочить с изнеженных ступней. Широкие шаровары путались под ногами, и, не выдержав, Иштар запнулась о них, споткнулась и упала лицом прямо на черную землю, громко вскрикнув. Она испачкала ладони и одежду, кажется, даже порвала что-то. И растеряла где-то свои башмачки, так что дальше пошла босиком. Всхлипывая, Иштар брела вперед. Она не знала, куда и зачем. Знала, что должна идти, должна двигаться. Испачканная, в грязной потрепанной одежде, с разбитыми коленями и кровившими босыми ступнями.

Когда посреди бесконечного пепелища показалась палатка, Иштар завопила от радости и бросилась бежать, невзирая ни на что. Она не чувствовала ни боли, ни усталости, лишь ликование. Она ведь уже почти отчаялась и думала, что сгинет, умрет прямо здесь, потому и была готова кричать изо всех оставшихся сил. Иштар не успела и глазом моргнуть, как подбежала к палатке. Она могла бы поклясться, что шла по пепелищу долгие, долгие часы, а тут словно кто-то перенес ее прямо ко входу.

Предвкушая ночлег в надежном укрытии, Иштар откинула тяжелый полог и вошла внутрь, склонив голову. И тотчас же надсадно, глухо завыла, прижимая ладони к щекам. Будто подкошенная, она рухнула на колени и поползла вперед, вытягивая одну руку, а другой зажимая себе рот. Посреди палатки с перерезанным горлом в луже засохшей крови лежал мертвый Барсбек. Еще более красивый и мужественный, чем при жизни, с широко раскрытыми, не верящими глазами. Рыдая, Иштар подползла к нему, протянула руку, чтобы коснуться холодной щеки. Она кричала и кричала, потому что не могла уместить внутри себя боль. Та так и просилась наружу, разрывая, выжигая сердце.