Книга Пляска в степи, страница 111 – Виктория Богачева

— Чеслава! — что-то решив, Ярослав поглядел в сторону кметей и поманил к себе воительницу рукой.

Она даже ходила по-мужски, отметила Звениславка, пока Чеслава шла к ним через двор. Широко, вразвалочку, уперев руки в бока.

— Звал, княже? — спросила она, остановившись подле крыльца.

Смотрела она только на него, а Звениславку будто намеренно в упор не замечала.

— Хочу, чтобы ты за княгиней Звениславой Вышатовной приглядывала да всюду следовала, куда бы она ни направилась.

Обе женщины удивленно уставились на князя. И если Звениславка просто подивилась странному приказу: что может угрожать ей в княжьем тереме, тереме ее мужа, то Чеслава казалась недовольной и даже задетой.

Но с князем не спорят и не пререкаются, и потому она сжала зубы, склонила голову и тихо сказала.

— Я пригляжу, княже.

— Мстиславич, ты никак наших кметей молодых испужался? Ушел и не возвращаешься!

Над Ярославом подтрунивал десятник Стемид. Звениславка приметила и запомнила его еще накануне, поскольку тот ходил с полностью обритой головой, кроме одной длинной пряди на самом затылке. Да и ее десятник зачем-то синил. Стемид держал в руках два деревянных меча и одним махал в сторону князя. Как водится, рубахи на нем не было, и Звениславка старалась пореже на него смотреть. Ей делалось холодно от одного токмо вида! Зато вдоволь можно было разглядеть темно-синие, странные узоры у него на груди.

— Ты добрешешься, — Ярослав лениво махнул рукой.

Взглянув еще раз на Звениславку, он сбежал с крыльца и направился к заждавшимся его отрокам и кметем. С той стороны раздался смех, зазвучали шутки, и Чеслава проводила уходящего князя голодным, тоскливым взглядом. Поправив закрывавшую глаз повязку, она отвернулась и молча поднялась к Звениславке и встала позади нее. Под надзором воительницы той сделалось гораздо неуютнее. Так уж ли нужно, чтобы ее всюду сопровождала угрюмая девка?..

Чеслава следовала за княгиней тихой, невидимой тенью. Оставалась стоять снаружи, коли Звениславка входила в клеть али амбар, но в остальном же не выпускала ее из вида. Когда пришло время собираться на пир, воительница нехотя уступила молодой княгине и дозволила той войти в свои горницы одной. Молчаливая, недовольная Чеслава заставляла Звениславку нервничать и, по правде, та отчаянно хотела от нее избавиться. Пусть даже и ненадолго, но за полдня она устала от нее безумно.

И потому, оказавшись в горнице, Звениславка счастливо зажмурилась, прижавшись спиной к двери, за которой снаружи осталась Чеслава. Не заладилось промеж ними с самого начала… как бы сказать о таком князю? Осерчает ведь. Отчего-то же он приставил к ней воительницу, хочет, чтобы та ее охраняла.

Открыв глаза, Звениславка вскрикнула от испуга и неожиданности. В углу горницы на лавке, кутаясь в потертый плащ с прорехами, сидела госпожа Зима. Она поднялась ей навстречу и приложила палец к губам.

— Т-ш-ш-ш, дитятко, не пугайся, — сказала знахарка громким шепотом.

С видимым облегчением Зима Ингваровна сняла с головы грязный платок, под которым скрывала волосы. Раньше она его не носила.

Отмерев, Звениславка уже вот-вот была готова наброситься на знахарку с расспросами, но та вновь ее опередила.

— Дитятко, — позвала госпожа Зима, пристально глядя на Звениславку своими холодными, светлыми глазами, — окажи милость, исполни мою просьбу.