Книга Королева северных земель, страница 84 – Виктория Богачева

— Это так, — сказала она, прочистив горло. — Мой брат Фроди сговорился с вождём данов Сигурдом Жестоким.

Стоять под взглядами десятка конунгом было непросто. На миг Сигрид словно покачнулась, но потом всё же выпрямилась и вскинула подбородок. Знакомый жест — дерзкий, гордый — отозвался в Рагнаре непонятным глухим... то ли ворчанием, то ли раздражением.

Вспомнил, как накануне вечером сжимал тот самый подбородок в ладони, заставляя Сигрид смотреть себе в глаза.

Вспомнил и тряхнул головой, потому что после слов воительницы конунги заговорили разом. Один возглас — знамо дело, Хальвдана Охотника — Рагнар услышал отчётливо.

— Нам-то что за печаль, коли Сигурд Жестокий ополчился на Морского Волка? Пусть грызутся!

Конунг ощерился в ухмылке, но промолчал. Спорить время не настало.

— Сперва сожрёт его, после всех нас, — ответил за него кто-то.

Рагнар был согласен со всем, кроме мысли, что Сигурд его сожрёт.

— Да когда то ещё будет… — отозвались другие. — Так-то Хальвдан прав. Не наша печаль.

Потому Морской Волк и хотел объединить Север. Чтобы никто не смог его укусить, чтобы выступал одной силой против всякого завоевателя, чтобы не было распрей и старых обид, которые ослабляли конунгов и превращали их в лёгкую добычу.

Широкой ладонью он растёр глаза. Об этом говорить тоже не время. Но лишь расправится с Фроди и отправит Сигурда Жестокого кормить на дне рыб, и вернётся к тому, что замыслил ещё мальчишкой, но пока не успел воплотить. Станет конунгом конунгов.

Но Фроди не явился и на следующий день. ***

Вечером Рагнар сидел у костра и смотрел на огонь.

Вспоминать тинг было... горько.

Морской Волк не поверил бы, скажи ему кто, что однажды он будет жалеть о своём решении. В них он никогда прежде не сомневался. Он конунг, ему не пристало. Жалеть и чувствовать на языке эту кислую, вязкую горечь.

Он так глубоко задумался, что услышал шаги отца, лишь когда тот подошёл почти вплотную. Сел на оставленный кем-то мешок, скрестил ноги и бросил на сына косой взгляд.

— Твой дед как-то тоже пытался объединить Гардарики (Древняя Русь), — сказал Харальд, хмыкнув.

Рагнар с любопытством на него посмотрел.

Дед у него был только один, по матери. Конунг Ярислейв (князь Ярослав), что правил в далёком Альдейгьюборге (Старая Ладога). Его Рагнар помнил, но смутно. В детстве отец часто возил их с сестрой на родину матери, которая тосковала по ней на холодном, неулыбчивом Севере.

Он был совсем мальчишкой, когда конунг Ярислейв умер, и править стал его старший сын.

— Он смог, — Рагнар не спрашивал, а утверждал и потому удивился, когда отец мотнул головой.

— Не смог, — Харальд вновь усмехнулся. — Это было в зиму, когда я засватал твою мать.

Его сын нахмурился, припоминая что-то из рассказов, которые он множество раз слышал в детстве.

— Когда вы отбили Хольмград (Новый Град) от Рёрика (Рюрика)?

— Да.

Раганр задумчиво покачал головой.

Признаваться в том, что ошибся, было тяжко. Признаваться отцу, который, кажется, не ошибался никогда — ещё хлеще. А уж признаваться, когда намеревался стать конунгом конунгов — и вовсе не мыслимо.

Фроди на тинге не появился. Ни на первый, ни на второй, ни даже на третий день, на котором настоял Рагнар. Сигрид рассказала правду: свою правду. Теперь сделать это ей ничто не мешало. Нет братца — не состоится и хольмганг. Её выслушали, ей даже поверили. Во всяком случае, право Рагнара убить Фроди никто оспаривать не стал.