Книга Королева северных земель, страница 124 – Виктория Богачева

Как и в прошлый раз, конунг никому не сказал, куда они отправятся утром. Знала только Сигрид. Ей единственной он доверял безоговорочно.

Ей.

Но не тем, кого она называла своими людьми.

У Рагнара до сих пор в груди ворочалась глухая, тлеющая злость, стоило вспомнить здоровяка Кнуда на пиру. Он бы засунул ему в глотку его же меч, будь его воля. Но пришлось смириться, и теперь Медвежонок поплывёт на драккаре с Сигрид.

На другое утро после пира Рагнар уже Медвежонку пообещал, что выпустит кишки, если тот станет открывать свой рот. Здоровяк лишь сверкнул глазами, но дерзить не посмел. Видать, по-настоящему хотел уплыть с ними.

В последний вечер пир устраивать не стали. Повечеряли и легли рано спать, ведь встать им предстояло ещё до восхода солнца. С каждым новым днём светало всё раньше, приближалось короткое северное лето. Вскоре наступят седмицы, когда солнце почти не будет уходить за горизонт, и глубокой ночью будет светло.

Рагнар долго не мог заснуть, и даже размеренное дыхание Сигрид у него под боком не нагоняло сон.

Он лежал на спине, подложив под затылок ладонь, и вглядывался в потемневшие от времени и чада огня балки Длинного дома. Больше вороны Одина не являлись ему во снах, не подсказывали путь.

Он надеялся, что выбрал верно.

Утром они собрались на берегу. На драккар, который Рагнар отдал Сигрид, взошли берсерк Кнуд, его поредевший отряд, угрюмец Торваль и ещё с два десятка воинов из поселения, согласившихся последовать за воительницей. Остальные были людьми конунга.

Их провожали. Пришли почти все жители, даже старики. Не было только матери Сигрид. Ей показываться на глаза воспретила сама воительница. Младшие сёстры жались к той, что оставалась за старшую: Лив.

Пару дней назад девчонка, алая от стыда, просила у Рагнара прощения за ту выходку... А он даже сердиться на неё не мог. Негоже конунгу дерзать зло на неразумную девку. Да и как тут держать зло, когда всё так славно обернулось?

Не приди тогда Лив, и только Боги ведают, как всё сложилось бы между ним и Сигрид. А нынче Рагнар смотрел на воительницу и с трудом сдерживал ухмылку, когда Лив бормотала что-то себе под ноги. Но отругать девчонку всё же следовало, чтобы впредь глупость свою не повторила.

Когда все взошли на драккары, и берег остался за спиной, Рагнар велел править к Вестфольду.

Они возвращались домой.

Слова конунга породили сдержанный, но довольный гомон. Он долго говорил об этом с Сигрид, и та нехотя согласилась, что негоже им дольше гоняться за Фроди.

Пусть теперь он придёт к ним.

Торлейв рассказал, что по замыслу Сигурда Жестокого Фроди должен отвоевать земли неподалёку от Вестфольда, которые не принадлежали Рагнару. Над ними властвовал другой конунг, один из тех, кто отказался поддержать Морского Волка на тинге.

Так почему же Рагнар должен идти к нему на выручку? Пусть сам справляется с тем, что накликал.

И он отправится домой.

Повеселевшие и соскучившиеся по морю хирдманы налегали на вёсла с небывалым усердием. Не зря про них говорили: некоторым воинам на суше тесно. Они рождены для кораблей и солёных ветров, для качки и рёва волн, а не для тихой земли под ногами.

Рагнар и сам чувствовал это.

Он время от времени прятал улыбку, вдыхая полной грудью острый морской воздух, позволяя холодным брызгам хлестать по лицу, щурясь на солнце, что дробилось на гребнях волн.