Книга Хозяйка своей судьбы, страница 8 – Виктория Богачева

Пальцы у нее были худыми и жилистыми, но сильными.

Пристально вглядываясь мне в глаза, она промолвила едва ли не по слогам.

— Вы поедете в монастырь, Элеонор. Я помогу вам и не позволю лживым помыслам сбить с истинного пути, — она еще сильнее сжала пальцы, надавила на кости, и невольно я дернулась.

— Мать-настоятельница уже ждет вас, — проникновенно добавила леди Маргарет и, наконец, отпустила меня.

Затрепетав ресницами, я вновь опустила голову, чтобы скрыть от нее лицо.

Уже ждет меня?..

Я с трудом представляла, в какой стране, в каком веке нахожусь, но сильно сомневалась, что технологии продвинулись так далеко и позволяли обмен мгновенными сообщениями. Сегодня утром проводилась панихида по мужу Элеонор, с которой она сбежала, но весть о его гибели на войне должна была прийти гораздо раньше.

И выходило, что леди Маргарет спланировала все очень давно. И, наверное, также давно договорилась обо всем с настоятельницей обители. И якобы добровольное согласие бедняжки Элеонор на постриг на самом деле являлось тщательно срежиссированным спектаклем.

Я еще ниже склонила голову, скрывая блеск во взгляде.

— Успокоились немного? — раздался ласковый голос леди Маргарет над головой. Не дождавшись моего ответа, она кивнула. — Вот и славно. Стало быть, Анна поможет вам собрать вещи и вечером, божьей милостью, выдвинитесь в путь.

— Благодарю за вашу доброту, леди Маргарет, — обронила я тихо, разглядывая сложенным на коленях запястья, на которых уже проступили следы от ее пальцев. — Я никогда ее не забуду.

— Ради бессмертной души вдовы моего пасынка я не пожалею ничего, — произнесла женщина и вышла из тесной кельи, оставив меня с двумя служанками.

Разве же безопасно отправляться в путь вечером?

Эта мысль не отпускала меня все время, пока я говорила с мегерой. Леди Маргарет сама упомянула, что война все ближе к этим землям, а дороги небезопасны, особенно в темноте.

Вероятно, они решили предпринять последнюю попытку и все же избавиться от Элеонор. Ведь мертвая невестка гораздо лучше живой, пусть и монахини.

Я должна попытаться сбежать.

Сбежать?

Легко лишь на словах.

На мгновение я представила, как я выхожу за дверь, но... что дальше? В памяти каким-то непостижимым образом всплывали имена людей, но стоило подумать о коридоре или об устройстве замка за пределами кельи, как она превращалась в чистый, белый лист.

Рисковать же напрасно я не собиралась. Элеонор и так была мишенью для свекрови и ее сына, не стоило усугублять, иначе, боюсь, мне и до вечера не позволят дожить.

Руки дрожали от страха и тревоги, и с трудом я заставила себя взглянуть в безмятежные глаза служанки леди Маргарет. Затем покосилась на Агнессу и вздохнула.

— Что же, давайте собираться.

Одежда Элеонор хранилась в огромных сундуках. Робкая надежда на то, что вещей окажется достаточно — я судила по размеру ларей — довольно быстро сменилась горьким разочарованием. Они не были набиты сверху донизу; на дне лежало несколько невысоких стопок.

Пока Агнесса с деловитым видом сосредоточенно их расправляла и встряхивала, я украдкой изучала женский гардероб времени и места, в которых очнулась. Собой он представлял весьма удручающее зрелище: панталоны до щиколотки, несколько нижних юбок разной степени плотности, затем верхняя — из грубой шерсти. Подол ночных и дневных рубашек спускался до ступней. На них следовало надевать подобие укороченного кардигана, а его сверху крест-накрест подвязывать длинным отрезом ткани, сложенным несколько раз в тонкий прямоугольник. Благодаря этому создавалась видимость талии, и фигура приобретала строгие линии.