Книга Хозяйка своей судьбы, страница 108 – Виктория Богачева

Мне не понравилось, что виконт затеял прилюдный спор, но я не была удивлена. Пока он вёл себя ровно так, как я предполагала. Скорее, я бы насторожилась, не вмешайся он. Начала бы подозревать, что Вильям Ретфорд ведёт какую-то свою, гораздо более тонкую игру, чем мне показалось.

Но нет.

Всё шло, как и должно.

Я даже знала его следующий шаг: жалоба барону Стэнли. А вот уже его реакцию предсказать я не могла.

— Леди Элеонор... — виконт провёл ладонями по волосам и посмотрел на меня с глубокой усталостью. — Как и обещал, я разрешу вопрос с припасами. Вам же следует заняться... чем-то более подобающим. Вышивкой, к примеру? — многозначительно намекнул он.

— Как? — коротко спросила я, склонив голову набок.

— Что — «как»? — переспросил кастелян, уже не скрывая своего раздражения.

— Как вы намерены разрешить вопрос с нехваткой припасов на зиму? — прищурившись, с любезной улыбкой уточнила я.

Виконт вспыхнул гневом, но, прежде чем он нашёлся с ответом, я поспешила добавить.

— Уверена, каждый радеет о благе Равенхолла. И каждый может внести свой вклад.

Я говорила примирительно, в конце концов, в отличие от Вильяма, я понимала, что господам ни к чему ссориться при чужих ушах. Он всё же мой кастелян, и слуги должны уважать его. Без уважения не будет исполнения приказов, а уважения не будет, если я начну прилюдно выставлять его идиотом.

— Как угодно, миледи, — во взгляде виконта сверкнуло недовольство.

Круто развернувшись, он щёлкнул каблуками сапог и широким, решительным шагом промаршировал в замок. Проводив его взглядом, я повернулась к Агнессе и Беатрис, которые меня уже поджидали. Я попросила старую служанку отыскать и привести мою наперсницу, и чтобы та прихватила из спальни кошель с монетками. Он принадлежал леди Маргарет и остался в замке вместе с большинством её драгоценностей и ценных вещиц. А я планировала использовать его во благо.

Но даже за звонкую монету немного нашлось смельчаков, готовых отправиться в «страшное ведьминское» место. Пришлось отослать Агнессу со двора, поскольку она, непрерывно осеняя себя символом веры, отталкивала малочисленных желающих. Томас участвовал лишь из-за приказа барона Стэнли: непринятие было написано у него на лице. Беатрис, напротив, ещё не успевшая наслушаться местных суеверий, смотрела вокруг скорее с живым любопытством, чем с ужасом, и искренне недоумевала, почему серебро не вызывает очереди желающих.

Можно было, конечно, приказать и заставить, но я сознательно выбрала другой путь. Мне хотелось, чтобы люди пришли сюда не из-под палки.

К концу короткого осеннего дня мне удалось договориться с четырьмя мужчинами и одним мальчишкой. Бывший оруженосец Роберта после осады бродил по замку неприкаянной тенью. Ему не нашлось никакого дела среди рыцарей, и — я могла только догадываться — никто не торопился назвать его своим оруженосцем.

Помогать с расчисткой бурьяна он вызвался одним из первых, и я не стала отказывать.

А потом день неожиданно закончился, и наступило время ужина. На него мы по-прежнему собирались в просторной трапезной и делили один стол: маркиз Нотвуд, я, Беатрис, Томас, виконт Вильям и ещё несколько рыцарей, имена которых я никак не могла запомнить.

Сегодня к нам впервые спустился барон Стэнли в сопровождении своего оруженосца. Я невольно выпрямилась, заметив его у дверей, хотя постаралась тут же опустить взгляд на кубок, словно меня это не касается.