Книга Любовь и лошади, страница 26 – Валентина Третьякова

Выпив стакан воды залпом, Агрипина прислушалась к своим ощущениям.

— Елена Сергеевна, у вас случайно нет таблеток в аптечке?

— Каких? У вас что, сердце? — встревожилась директор.

— Нет. Мне это… От жадности… Гвидона отдавать не хочется, — захихикала Агрипина. — Ох, шучу, я шучу… Троих не потяну, мне ж уволиться тогда придется. Ну, Борис… Ну, партизан…

Агрипина взяла телефон. Улыбаясь и краснея, она стала благодарить своего верного рыцаря и пообещала прокатить на Бэсте, как только в клубе освободится место, и он приедет в “Совиное Гнездо”.

Только она положила трубку, как раздался звонок от Ростислава Романовича. Он приехал в клуб, но у Лучика Зои Васильевны не было. Пришлось объяснить, что мама теперь очень занятой человек, а телефон она скорее всего забыла в амуничнике.

Ростислав Романович обошел конюшню, летники, нашел телефон своей дамы сердца, который действительно лежал в амуничнике. Он уже отчаялся, когда услышал в стороне чье-то кряхтение и недовольное кудахтанье. Из небольшого, уютного курятника задом вылазила Зоя Васильевна. Передвижение затрудняла огромная амбарная книга в руках.

— Утром два, вечером три, итого пять. Где еще два? — недовольно бормотала помощница директора. — Кур-то семь!

— Зоенька, душа моя, на дворе двадцать первый век… — Ростислав Романович выхватил у нее книгу, взял свою даму под локоть и помог распрямиться. — Учет можно вести прямо в телефоне.

Зоя Васильевна смахнула с лица перья и солому. Сняла очки и подставила щеку для традиционного поцелуя. Довольно зажмурилась и потянулась.

— В телефоне? Это очень интересно. Думаю, надо выделить вечер, чтобы научиться. А еще лучше два… — она подмигнула своему кавалеру, прикусила губу и добавила: — Два вечера и бутылку Курвуазье!

На следующий день после покупки Систер Агрипина влетела в Гнездо очень довольная собой. Во-первых, она взяла отпуск, чтобы полностью ощутить себя коневладельцем. Во-вторых, решила нанять опытного берейтора. Самой ей ни за что не справиться с молодой лошадью. Это она поняла, когда вчера попыталась отвести свою гнедую девочку в леваду.

Увидев других лошадей, Систер остановилась и заржала. Сначала потребовались большие усилия, чтобы сдвинуть ее с места, а потом весь Агрипинин вес, чтобы не дать ускакать вдаль. С грехом пополам они дошли до левады. Стоило отстегнуть чомбур, как Систер сорвалась с места, едва не сбив свою хозяйку с ног. Систер по сути была еще жеребенком и на фоне взрослых спортивных лошадей выглядела маленькой. Но по сравнению с самой Агрипиной она оказалась огромной и сильной.

В общем, впечатлений хватило, и раз постой был уже оплачен Борисом, можно, а точнее, нужно было обратиться к помощи профессионала, который сделает из веселого монстра культурного человека. Такого как Гасконь, Гвидон или Лучик.

— Надо подумать. Я сама не могу, времени совсем нет, — огорчила Агрипину Елена Сергеевна. — Но, раз вы боитесь, я предложу девочкам, у кого опыт есть, может быть кто-то согласится заниматься с ней.

На следующий день Агрипину ждали неутешительные новости: берейтора в обозримом будущем не предвиделось. Значит, придется пока справляться самой. Она собрала волю в кулак, взяла чомбур и пошла заводить свое сокровище. Сокровище, несмотря на целый день прогулок, принялось радостно скакать вокруг. Ведь в мире столько интересного! Птички, шишки под ногами, человек вдали. “Эге-гей, Агрипина, смотри какая там овечка, побежали общаться!” Но Агрипине было не до овечек. Ладони вспотели, сердце билось как бешеное. Она боялась не удержать, не справиться. Стиснув зубы, она пыталась тащить Систер в конюшню. Кобыла, поняв, что с нею не сваришь, резко рванула в бок, вырвала чомбур и, задрав хвост, как заправский арабский скакун, понеслась к стаду овец. Шуганув их, развернулась и помчалась дальше. Сглатывая слезы, Агрипина бежала за ней.