Книга Дракон учебе не помеха, страница 94 – Валентина Третьякова

“Какая романтика, Линда! Две тысячи декатов плюс проценты! Вот о чем ты должна помнить каждый день, каждую секунду! Иначе — рабство в лапах престарелого мага!”. Увлекшись своим внутренним диалогом на повышенных тонах, Линда и вслух крикнула, а не сказала:

— Ну, и ладно! Договор, так договор! — Она сцапала с ладони Его Ледяной Светлости звонкий, увесистый мешочек и спрятала его в карман юбки. Поколеблась: сказать спасибо или не надо… Вроде как это она сейчас ему одолжение сделала… Или нет? Потом решила не портить установившуюся напряженную атмосферу и молча поскакала вниз по ступенькам. Они вели на узкую дорожку под арками, обвитыми плющом. Дорожка шла вдоль стены Первого круга до самых главных ворот, но со стороны выглядела, как декоративная стена зелени. Внутри царили тишина и зеленый полумрак.

— М-м-м, какое красивое, уединенное место, — послышался сзади радостный голос, и Аня-Линда принялась в уме высчитывать сумму ежемесячных процентов по долгу трактира, исходя из ставки в девять процентов годовых. Потому что да! Место было и красивое, и уединенное, и при этом шла она по нему не одна, а с самым красивым драконом академии!

— Не злись, — подлил масла в огонь герцог тихим, проникновенным голосом. — Я вечером зайду.

Линда ускорила шаг.

— Зачем? — резко спросила она.

— Барсика погладить.

Девушка перекинула тяжелую сумку на другое плечо и промолчала. Крыть было нечем. Говорящего кота она считала полноправным соседом по общежитию. Ей в голову не могло прийти запрещать Барсику принимать гостей. Линда хотела расстроиться, но вовремя вспомнила, что все, что ни случается — все к лучшему. Она постаралась найти в этой ситуации свои плюсы, и нашла! Если Его Недогадливая Светлость будет у нее, значит, его не будет в книгохранилище, значит, она пойдет заниматься туда, и ей будут доступны любые книги! Ведь Даймон так и не бросил привычку запираться там после отбоя.

В студенческой столовой царила удивительная тишина. Пока не пришел ректор Окс. Потому что до обеда Даймон успел рассказать ему о ссоре Пая и Трофа и о своем решении выбрать Линду напарницей.

— Не понимаю, какое им дело? Почему не могут заниматься своими делами, вместо того, чтобы совать нос в чужие? — недоумевал молодой герцог.

— Ох, мой мальчик. Такова природа людей.

— Сьюзен Олди рассказала всем, что Линда смертельно больна, — сказал Даймон, пристально следя за выражением лица наставника. Тот возмутился, но не удивился. Значит, знал. — Она сказала это, чтобы унизить Линду.

— Понятно. Посплетничать захотелось, вот и кудахтают теперь, слава Золотому Фениксу, — констатировал ректор Окс. — Идем в столовую, пока обед не закончился.

И вот теперь, не скрывая злорадства по поводу наказания, которое их настигло, Стивен Окс громогласно напоминал студентам, какого болотного паскля они поступали в академию. В конце речи бывший генерал назначил провинившимся дополнительное наказание:

— Каждому пятьдесят раз переписать Кодекс академии! Без применения магии! И попробуйте хоть раз пикнуть не по теме занятия!

Ответом ему был единодушная тишина. Пикнуть хотелось. Да что там, многим хотелось орать, но язык почему-то не поворачивался, а губы размыкались только для того, чтобы принять пищу или выпить воды. Поэтому четверокурсники молчали. Молчали, несмотря на то, что их распирало как хомячков от желания немедленно обсудить болезнь Линды Дэвис и заявление Даймона Рэя.