Книга Госпожа рабыня, страница 66 – Анна Осокина

— Я пришел за твоим ответом.

— Ты говорил, что у меня есть время до завтра, — робко глянула она на него.

Сказать по правде, она просто оттягивала момент неизбежности. Момент, когда придется отказать тому единственному, кто мог бы избавить ее от ненавистного жениха.

— У нас больше нет времени, Ясна, у нас его забрали, — он чуть сжал ее пальцы. — Мне приказано сегодня же уйти. Я не останусь в этом поселении.

— Далеко? — от его слов внутри закололо.

— Еще не знаю, но я не смогу быть тут, зная…

Он замолчал. Она все поняла без слов. Зная, что она рядом, но он не может коснуться ее, не может даже видеть. Девица поняла, что он хотел сказать, потому что сама чувствовала то же самое. Уж лучше он уйдет на другой конец мира, только чтобы не думать о нем! Чтобы выбросить его из мыслей, из сердца! Да разве ж это поможет?!

Она крепче прижалась к нему, вдыхая аромат кожи на шее.

— Пойдем со мной, — шепнул он, поглаживая ее ладонь большим пальцем.

Ясна все еще не могла сказать решительное «нет», хотя обязана была. Ради отца. Ради того, чтобы его не арестовали.

— И как ты себе представляешь наше будущее? — горько усмехнулась девица. — Ты ведь даже не знаешь, что такое семейная жизнь. Она плохо подходит под твою работу.

— Почему же не знаю? — Варгроф вздохнул. — Я был женат.

— Ты — что? — Ясна оказалась настолько не готова к такой информации, что отстранилась от охранника и уставилась на него в белом лунном свете.

— Я был женат.

Понимание мелькнуло на лице Ясны. Она расширила глаза.

— Она умерла?

— Нет, — на его губах заиграла все та же ироничная ухмылочка, которую он использовал раньше. До того как она узнала, каким он может быть на самом деле. И ей захотелось стереть ее, не видеть больше, но Ясна не могла его перебить. Он должен рассказать, что случилось.

— Она ушла от меня, — он пожал плечами, как будто ему было все равно.

Но Ясна видела! Глубоко в глазах видела, что не все равно. Что его это до сих пор задевает.

— Твоя служба очень опасная, может, она просто не выдержала?.. — предположила Ясна.

Он только хмыкнул и покачал головой.

— Я не всегда служил наемником, Ясна. На родине у меня есть домик. Вот эти самые руки, — он поднял ладони и покрутил ими, — сделали тысячи горшков, тарелок, кувшинов и чаш из глины.

— Ты был гончаром? — не поверила девица.

— Есть такой грешок, — улыбнулся Варгроф. — Я имел самую скучную жизнь на свете, но меня это устраивало. Хотел жить с любимой женой, хотел воспитывать детишек, — при этих словах его синие глаза, которые в лунном свете казались черными, затуманились. Он улыбался, вспоминая мечты юности.

— Так почему же ушла твоя жена? — не поняла Ясна. У нее в голове не укладывалось, как можно добровольно оставить этого человека.

— Ты будешь смеяться, — он опустил голову, и она поняла, что ему вовсе не до смеха.

— Над этим не смеются, — серьезно заверила она и подняла его подбородок, заставляя смотреть на себя. — Только не говори, что она сбежала с наемником, а ты, желая ее вернуть, тоже таким стал.

— Не угадала, — снова эта улыбка, а под ней — толстый слой тоски. — С заезжим музыкантом. С бардом. Линосом, кажется, его звали. Он напел ей песенок о своей нелегкой судьбе, что он чуть не погиб за свое творчество, посвятил ей пару стихотворений, и моя ненаглядная упорхнула вслед за ним.