Книга Госпожа рабыня, страница 51 – Анна Осокина

— А это?.. — спросила она с придыханием.

— В меня ткнули факелом, — он не сводил с нее глаз, которые сейчас казались черными.

— Но как… О небо! — Ясна покачала головой, все еще исследуя пальцами ожог. — Но как ты…

— До сих пор жив? — улыбнулся воин.

— Нет, я не это хотела спросить, — нахмурилась девица. — Почему ты это делаешь? Почему занимаешься таким опасным ремеслом?

Он отпустил ее руку, ее пальцы медленно пошли по груди вниз.

— Это то, что я умею, — он пожал плечами.

Ясна вытащила руку из-под рубахи и медленно приблизилась к нему, снова ощутив боком жар его тела.

— И неужели тебе никогда не хотелось в ней что-то изменить? Прекратить испытывать судьбу? Прекратить пытать свое тело?

— Это не пытка, — он снова обнял ее. — Это испытания. И каждый, кто оставил отметины на моем теле, уже давно мертв.

Ясна поежилась.

— Вы считаете меня чудовищем? — вдруг спросил он.

И что-то в его голосе заставило Ясну снова отстраниться от этого тепла, чтобы заглянуть в его глаза. Дрожь нетерпения слышалась в его вопросе. Он боялся ее ответа?

Иногда там, дома, он так злил ее, что, казалось, все внутренности скручивались узлом. При ней он не раздумывая убил троих. Это были бандиты, и они сами перебили бы всех, не будь с ними охранника. И все же это люди. А он лишил их жизней. Он насмехался над ней, украл ее первый поцелуй. Даже не так, не украл, а взял! Уверенно забрал его себе, как и ленту, которую снял с ее волос. Но чудовищем? Нет, он не чудовище. И сейчас она видела в его глазах, что маска насмешливой добродушности спала. В этих синих озерах плескалась боль. Глубоко-глубоко. Так, что можно утонуть. И она сама не заметила, как утонула. Как перестала дышать, как дотронулась до его щеки кончиками пальцев и провела по мужественному лицу без единого шрама, все отметины хранило его тело, но лицо оставалось нетронутым.

Ясна покачала головой.

— Нет, я так не считаю, — ответила она.

Кажется, наемник задержал дыхание, пока она рассматривала его, потому что после ее ответа он тихо выдохнул. И тут, словно это была не она, словно ее телом управлял кто-то другой, девица приникла к его губам. Она закрыла глаза и обняла его за плечи.

Он шумно втянул в себя воздух и, прижав ее к себе, посадил себе на колени. Его губы ответили на поцелуй. Но на этот раз он не получился не настолько неистовым, как впервые. Тогда Варгроф как будто хотел ей что-то доказать. Или даже наказать за то, что она дразнила его. Тот поцелуй был под стать самому робофу: пряный и острый. А этот — совершенно иной. Наемник нежно касался ее губ своими, обхватывал их: то нижнюю, то верхнюю, самым кончиком языка проводил по коже. Его здоровая рука поддерживала ее спину, не давала упасть, а вторая рука гладила по плечу, медленно переползла на ключицы, осторожно потекла, как горячая вода, вниз. Ясна застонала, когда обжигающая ладонь коснулась мягкого холмика. Он тут же убрал руку, отстранился от нее и некоторое время с закрытыми глазами восстанавливал дыхание. Ясна смотрела на него с непониманием, она тоже тяжело дышала. Почему он остановился?

— Ясна, ложитесь спать, нам уже скоро выдвигаться, — прошептал он.

Теперь настал ее черед прикрывать глаза, потому что только что она как будто лишилась рассудка. Сама поцеловала чужого мужчину, будучи обрученной с другим! Девица тихо-тихо выругалась. И попыталась слезть с его коленей, но он ее удержал.