Книга Ненужная жена. Отданная дракону, страница 129 – Илана Васина

Натаниэль сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Эдмир обещал, что сегодня ночью мёртвые драконы сокрушат живых, веками уносивших их дев. Это был единственно правильный ход. Кто-то должен был проявить смелость и сломать хребет проклятой традиции. Но внутри, под рёбрами, ворочался холодный, липкий ком предчувствия. Беда дышала ему в затылок.

Сон накрыл внезапно — провалом.

Сначала небо над родным городом вспыхнуло багровым. Храм, чьи шпили всегда казались незыблемыми, трещал в огне, рассыпаясь каменным градом.

Над головой, заслоняя луну, сцепились в клубок тени огромных ящеров. Чёрная молния вонзилась в жреца, и его предсмертный хрип прозвучал в ушах Натаниэля отчётливее, чем гром.

А затем он увидел Вейнарта. Будущий муж его дочери, некогда гордый барон, теперь — обгоревший и обезумевший, громко хохотал, когда когти черного дракона сомкнулись на его плечах, унося его в бездну ночного неба.

Затем всё исчезло.

И прямо перед его лицом возникла морда монстра. Чешуя стального цвета и глаза — огромные, с золотой, пульсирующей радужкой. Дракон не открывал пасти, но его мысли ввинчивались в череп раскалёнными иглами.

«Ты предал древний договор, человек. Ты сговорился с некромантом. Рука об руку с другим отступником ты привёл смерть в наш дом».

Натаниэль хотел закричать, но горло не слушалось его.

«Я, Вальд Фьёрнар, тиарх Грозовых Раскатов, приговариваю тебя к наказанию. Твой дом станет пожарищем. Твои склады с шёлком и сукном, станут дымом. Оскорби нас ещё раз — и твоя дочь станет моей рабыней. Она будет скулить у моих ног, жалкая и бесправная, пока Тьма не заберёт её себе».

— Нет! — Натаниэль вырвался из сна, подскочив на кровати.

В нос ударил резкий, едкий запах дыма. Это был не сон. Потолок его спальни уже лизали рыжие языки пламени. С треском лопались дорогие дубовые панели. Снаружи раздался торжествующий, леденящий душу рёв и звук, напомнивший мощный хлопок крыльев, от которого задрожали стекла.

— Пожар! Все вон! Вон из дома! — Натаниэль сорвался с места, едва не споткнувшись о сброшенный на пол камзол.

В коридоре выл ветер, врываясь через выбитые окна. Слуги метались в дыму, кто-то тащил обгоревший сундук, кто-то выл от ужаса. Натаниэль ворвался в комнату дочери, сорвал её, полусонную, с постели и, не слушая вскриков, потащил к выходу.

Холодный ночной воздух полоснул по легким.

Они стояли на мостовой, босые, в одних ночных сорочках. Завороженно глядя, как огромный особняк Гримвудов, символ его тридцатилетнего труда, полыхает гигантским факелом.

Смотря на то, как рушится крыша дома, Натаниэль Гримвуд осознал: жизнь, которую он выстраивал по кирпичику тридцать лет, рассыпалась в прах за считанные минуты.

У него не осталось даже сменных сапог.

Грисса, вся в чёрных разводах сажи, дрожащая от холода, жалась к его плечу. Её тонкая батистовая сорочка облепила округлые плечи.

— Отец... — она всхлипнула, глядя, как рушится крыша их дома. — Ничего, слышишь? Мы живы. Мы выжили! Пусть горит этот дом, главное, что твои склады уцелели... Моё приданое, ткани, золотые нити... Мы начнём сначала, ничего!

Она обернулась в сторону торгового квартала, надеясь увидеть тёмные силуэты пакгаузов, и вдруг замерла. Её лицо, освещённое заревом, стало мертвенно-белым.