Книга Сделка равных, страница 47 – Юлия Арниева

— Завтракать будете, госпожа? — пролепетала Мэри.

— Нет, — я покачала головой и, опершись о стену, принялась стаскивать башмаки. — Спать.

Мэри кинулась было помогать, но я лишь отмахнулась. Силы уходили из тела с каждой секундой. Я поднялась на второй этаж, цепляясь за перила, добрела до спальни, не раздеваясь, рухнула на кровать и провалилась в тёмную, беззвучную пустоту…

Проснулась я от солнца, которое било прямо в лицо, прорываясь сквозь неплотно задёрнутые шторы. Луч лежал поперёк подушки, горячий и настырный, и я несколько секунд просто щурилась на потолок, не понимая, где нахожусь и который час. Тело ломило так, будто по мне проехала гружёная телега. Плечи гудели, руки саднили, а на ладонях я обнаружила красные, вздувшиеся полосы от щётки и ножей.

Из-за двери доносились приглушённые звуки: тяжёлые, размеренные шаги, плеск воды и тихое бормотание Мэри. Я проснулась окончательно, и, преодолевая ломоту в теле, поднялась и босиком подошла к двери. Бесшумно потянув за ручку, я оставила узкую щель, чтобы посмотреть, что за суета поднялась в коридоре.

Дверь в коморке Мэри была приоткрыта, а у стены, стояла медная лохань, до половины наполненная водой. В этот момент из коридора показался Дик. Он шел, едва не задевая плечами косяки, и держал в каждой руке по огромному ведру, от которых валил густой белый пар. Мэри семенила следом, бестолково указывая ему на лохань и при этом так густо алея, что щёки её сделались почти свекольного цвета. Она пыталась не смотреть ему в лицо, отводя глаза всякий раз, когда Дик, наклоняясь, оказывался слишком близко, и нервно поправляла чепец, который и без того сидел безупречно.

Дик же вёл себя так, словно заносил ведра в пустую казарму. Он опрокинул воду в лохань двумя точными движениями, выпрямился, коротко кивнул Мэри и вышел.

Мэри перевела дух, прижав ладони к пылающим щекам и только тут заметив меня, вздрогнула и всплеснула руками.

— О, госпожа, простите! Мы не хотели вас будить! Уже десятый час, я подумала, что ванна… что вам будет…

— Спасибо, Мэри. Иди вниз, я справлюсь сама.

Она присела в торопливом реверансе и выскользнула за дверь. Я, не мешкая, прошла в её каморку и заперлась изнутри. Стянула через голову вчерашнее, безнадёжно испорченное платье, бросила его на пол скомканным тряпьём и осторожно опустилась в лохань. Горячая вода тотчас обняла измученное тело, и я зажмурилась от острого, почти болезненного наслаждения. Мышцы, стянутые в тугие узлы, начали нехотя расслабляться, и я несколько минут просто сидела неподвижно, позволяя теплу делать свою целительную работу.

Потом я быстро вымылась, не тратя времени на нежности. Обтёрлась грубым полотенцем, натянула чистое бельё и простое утреннее платье из серого хлопка. Волосы закрутила в узел, пришпилила кое-как и спустилась вниз.

Завтрак уже ждал на столе в гостиной. Густая овсянка с маслом и патокой, два яйца, сваренных вкрутую, ломоть хлеба с маслом и большая кружка крепчайшего чая, от которого по комнате плыл терпкий, бодрящий аромат. Я набросилась на еду с жадностью голодного зверя, удивляясь, как стремительно исчезает содержимое тарелки. Вчерашний кусок пирога, разделённый на троих в пустом цеху, был последним, что попало мне в желудок за минувшие сутки.