Книга Сделка равных, страница 117 – Юлия Арниева

— Приданое? — спросила я, уже предчувствуя ответ.

— Три тысячи фунтов, — произнесла Эббот. — После его смерти они исчезли. Мачеха утверждала, что деньги сгорели вместе с документами. Может статься, так и было. А может быть, она припрятала их загодя. Томас, узнав, что приданого нет, отказался от свадьбы. Письмом. Даже не приехал, не объяснился, просто прислал через посыльного конверт, в котором на полутора страницах изложил, что обстоятельства переменились и он вынужден пересмотреть свои намерения.

Она снова отхлебнула из кружки, и руки её уже не дрожали.

— Мачеха скоро нашла нового мужа, сыровара из Рединга, вдовца с домом и мастерской, она была ещё достаточно хороша собой. Полгода я прожила у Генри и его жены, но невестка… — она оборвала себя коротким, решительным жестом, как обрывают нитку зубами. — Это неважно. Я стала обузой. Генри, к его чести, не выставил меня, а дал денег и отправил в Лондон, где, по его разумению, одинокой женщине с образованием легче было найти себе применение, чем в Гилфорде, где все знали мою историю и где каждый взгляд на улице был пропитан липким сочувствием, от которого хочется вымыть лицо. Пять лет я прожила в пансионе, зарабатывая тем, что писала письма, прошения и жалобы для тех, кто не умел этого сам. За каждое письмо по шесть пенсов, за прошение в суд по шиллингу. Хватало на еду и на одну свечу в день, а иногда, если месяц выдавался удачным, на полфунта чая.

— А потом я предложила вам работу.

— Да… и снова этот огонь.

— Всё будет хорошо, мы справимся, — сказала я, ещё крепче сжав её ладонь. — Это моя вина, надо было нанять охрану в тот же день, когда привезли первые туши, а я понадеялась, что пока цех не набрал полную силу, мы не опасны, и была в этом неправа.

Мисс Эббот не ответила, лишь кивнула. И мы замолчали, глядя, как над Саутуорком медленно оседает сизая гарь, смешиваясь с речным туманом.

Минут через пять вернулся Дорс, ведя за собой четверых. Они вошли во двор один за другим и были похожи на Дика повадкой, такие же спокойные, кряжистые, с выражением глаз, какое бывает у людей, видевших шторм и знающих, что следующий шторм не вопрос «если», а вопрос «когда». Дик представил их коротко, по именам: Джек, Патрик, Оуэн и Малый Тед, который, вопреки прозвищу, был ростом с добрый платяной шкаф и шириною в плечах примерно с тот же шкаф.

Я поднялась с лавки и подошла к ним, кратко объяснив, что от них требуется: двое караулят ночью, двое днём, посменно. Никого постороннего на территорию не пускать, при любом происшествии немедленно посылать за мной на Кинг-стрит. Плата по десять шиллингов в неделю каждому, с надбавкой за ночные дежурства. Они переглянулись, коротко, почти незаметно, и Джек, самый старший из них, коренастый малый с обветренным, будто вырезанным из морёного дуба лицом и седеющими висками, произнёс одно-единственное слово:

— Сделаем.

Я повернулась к лавке, где мисс Эббот по-прежнему сидела, обхватив кружку.

— Домой. Отдыхать. Завтра будет длинный день.

— Но ворота…

— Ворота починят и без вас. Коллинз с помощниками останется здесь на ночь, охрана уже на месте. Вам нужно выспаться, мисс Эббот, потому что завтра я буду нуждаться в вас отдохнувшей и злой, а сегодня вы уже достаточно побыли злой за нас обеих.