Книга Академия Высших: студенты, страница 300 – Марта Трапная

Мурасаки поймал свой взгляд, уставился в черноту зрачков и поежился. Он начал проваливаться в себя. Разве такое бывает? Разве такое возможно?

Он отвернулся. Какой же он придурок! Почему он сразу не сообразил, что у него есть идеальный тренажер для всех упражнений, о которых говорилось в тех лекциях, что он слушал тайком? Попробовать? Мурасаки задумался. Если про этот способ не было сказано в обучающем курсе, может быть, не все так просто? Может быть, этого делать нельзя –работать с собой через отражение? Какими последствиями могут обернуться его эксперименты? Кома? Мозговой коллапс? Он окажется запертым внутри себя и не сможет выйти? Все это возможно, но… Не попробуешь – не узнаешь!

Он шагнул к зеркалу, на мгновенье прислонился лбом к холодному стеклу и отпрянул. Ладно, он попробует. Ничего серьезного – надо просто найти какой-нибудь эпизод в своем прошлом. Только не с Сигмой, повторил себе Мурасаки. Иначе он никогда не выберется наружу, а так и останется навсегда в тех днях, которые они с утра до вечера проводили вместе. Нужны другие воспоминания. Лучше не очень старые, чтобы не идти к ним мимо Сигмы… Может быть, тот эпизод, который интересовал Констанцию – как они восстановили эти странные часы в парке? Мурасаки хмыкнул. Нет, пожалуй, лучше тот, когда Констанция вызвала его к себе ночью и потом поставила блок на его воспоминания про их разговор. В какой момент это случилось? Как она это сделала? Он помнил тот разговор и вообще всю ту ночь, но в общих чертах, как все мы помним какие-то события, окрашенные эмоциями или чувствами. Или просто недавнее прошлое. Никто не помнит каждое слово, каждое действие, все интонации и нюансы каждого часа своей жизни.

Мурасаки заставил себя вспомнить последовательность действий из видеокурса, вспомнить ту ночь и только потом снова посмотрел в зеркало. Зрачки в зрачки, не проваливаясь, не позволяя своему сознанию зажмуриться, как говорил лектор. Это были странные ощущения. Он не падал, а как будто плыл. Те самые ощущения, которые были у него в обучающем видео – с одной стороны транс, но с другой стороны, он все мог контролировать и понимать. Это в чем-то было даже приятно, но наверное потому, что он был внутри себя, не сопротивлялся себе, не отторгал. Не чувствовал ничего чужого, непонятного, постороннего.

Нужный фрагмент он нашел быстро – как будто он специально лежал на поверхности завихряющихся пластов памяти плотным кристаллом. Но кажется, так и должно быть – он же сам его подготовил перед началом. Мурасаки потянулся к нему, забрал, ассимилировал. Это было немного… странно и даже стыдно. Как флиртовать самому с собой. Или даже не флиртовать, а приставать к себе, стараясь сделать прикосновения чувственными. Но наверное, если бы он забрал воспоминания другого человека, это тоже не ощущалось бы как что-то нормальное или даже приемлемое. А между тем, кураторы это делают.

Мурасаки развернул воспоминания. Он не просто видел и слышал все, что происходило в кабинете Констанции. Он чувствовал усталость после длинного дня, но еще больше – тревогу и предчувствие чего-то нехорошего. Эта тревога передалась ему и сейчас – так сильно, что он едва не пропустил фразу Кошмариции про ментальные следы. И следом, еще раз: «в информационном поле каждый Высший оставляет свои следы». И обещание рассказать подробнее.