Книга Академия Высших: студенты, страница 254 – Марта Трапная

Она следила за суетой искр в глубине черного пространства. Как будто звезды, думала Сигма, а может быть, и не как будто. Кто знает, что это? Может быть, это какая-нибудь небольшая вселенная, живущая в другой реальности, и там сейчас тоже рождаются дети, страдают разлученные влюбленные… Или на самом деле, это что-нибудь совсем другое. Черная дыра, в которую утекают звезды, питая ее материей, и раньше она была закрыта, а когда они починили ее, то звездопад возобновился и вот… Сигма покачала головой. Нет, вряд ли! Амелия с Эвелиной только что из ничего создали плантацию, а потом заставили ее разлагаться. Сигма даже представить не может, сколько операций им пришлось сделать. А ведь они уложились всего в каких-то полчаса! Так что если надо было бы вернуть часы в исходное состояние, кураторы давно бы уже их вернули. А значит, нечего себе придумывать! Ничего ужасного в этих часах нет! И тем более нет ничего плохого в том, что она стоит здесь и смотрит на них, пытаясь разгадать загадочный ритм, в котором танцуют искры. Ах, как все-таки жаль, что она не может показать это Мурасаки! Ему бы понравилось! Он любит такую откровенную, ничем не прикрытую красоту, которую видно сразу, в которую не надо всматриваться.

Сигма сжала губы и подняла глаза вверх. Только не плакать! Хотя… почему? Кто ее здесь увидит или услышит? Совершенно точно никто! Так что совершенно точно можно плакать сколько угодно.

И Сигма разрешила себе, наконец, заплакать. Она не рыдала, не всхлипывала, просто выпустила слезы на волю. Они текли по щекам, оставляя на них теплые дорожки. Вот почему, почему у нее в жизни постоянно все ломается? Это потому что она деструктор? Но ведь вокруг полно других деструкторов – и что? Что-то непохоже, чтобы все ломалось у остальных. Сейчас не кому-то там, а именно ей все объявили бойкот. Когда ей только начало казаться, что у нее появились друзья. А с другой стороны, Айн – что, настолько хороший человек, что из-за потери его расположения стоит плакать?

Сигма вытерла слезы с лица и стряхнула их с ладони. Несколько капель упали на диск часов. И это показалось ей неправильным – он был таким гладким, таким совершенным. А капли… нарушали его идеальность. Сигма склонилась над диском, чтобы вытереть слезы и замерла. Из глубины диска на нее смотрел Мурасаки. Напряженно всматривался, хмурился. Похудевший, почти истощенный. Потрескавшиеся губы, воспаленные веки. Он выглядел больным. Как и она сама. Как и все они здесь. Сигма подалась вперед, рассматривая Мурасаки. Нет, это не ее больное воображение. Это точно Мурасаки – вот прямо сейчас.

— Мурасаки, – прошептала она.

И он вздрогнул, как будто услышал ее голос. На мгновенье его лицо озарилось узнаванием – он тоже ее видел! Секунду или две. А потом Мурасаки сжался, как от боли, и отпрянул.

Сигма стояла еще полчаса. Или час. Пока не онемели ноги и она не поняла, что замерзает. Мурасаки она так и не увидела. Что там случилось? Его кто-то позвал? Ударил? Ему стало плохо?

Сигма вздохнула. Как узнать? Никак. Если эти часы и были способом связи со вторым филиалом, принцип работы у них точно был слишком далек от интуитивного. Да и как она смогла бы договориться с Мурасаки о времени… связи? В том, что Мурасаки был в парке у тех самых часов, Сигма не сомневалась.