Книга Академия Высших: студенты, страница 232 – Марта Трапная

Когда Мурасаки открыл глаза, ему показалось, что он ослеп. Перед глазами не было ничего, кроме ровной, идеальной беспросветной черноты. Он накрыл глаза ладонью и моргнул несколько раз, чтобы убедиться, что он все-таки открыл глаза, а лицо не закрыто какой-нибудь непроницаемой повязкой. Не закрыто. Открыл.

Мурасаки медленно потянулся, ощущая, как каждая мышца нехотя подчиняется командам мозга, будто со скрипом проворачивается ключ в замке, который никто не трогал тысячелетиями. Он чувствовал себя не замком даже, а слежавшимся снегом, который можно сдвинуть только целым пластом: руки, ноги, шея, спина – все отказывалось гнуться, тянуться, будто и в помине не было в нем мяса, кожи, жира, жидкостей, а только одна смерзшаяся ледяшка. Долго же он лежал!

Мурасаки пощупал запястья. На левой руке оказался браслет, но странно, что он почувствовал его только после прикосновений. Само запястье как будто полностью онемело. Мурасаки поднял браслет на уровень глаз, но все еще ничего не видел. Он с досадой тряхнул рукой. И вдруг в темноте на браслете появилась зеленая искра. Мгновенье – и она начала пульсировать. Мурасаки с облегчением выдохнул. Все-таки он видит!

Он уронил руку на постель, и повернул голову влево. Нет, слабый свет индикатора не позволял рассмотреть ничего, кроме экрана коммуникатора. Но и тот был мертвым – ни вызовов, ни времени, ни сообщений. Ничего.

Странно все это. Он провел правой рукой по груди, боку, бедрам. Он был одет во что-то типа пижамы. Неплохой прогресс, если учесть, что последним, во что он был одет до того, как оказался здесь, было полотенце. Значит, кто-то его переодевал, нашел пижаму, натянул на его голое тело. Мурасаки поморщился. Судя по ощущениям, он провел здесь не час и даже не сутки. А это значит, что пижама была далеко не самой неприятной заботой неведомого кого-то. И этим кем-то, к счастью, едва ли была Кошмариция.

Загорелся свет. От неожиданности Мурасаки зажмурился. А когда, спустя несколько мгновений, открыл глаза, то понял, что находится в стандартной медицинской капсуле. Прямо перед глазами на поверхности капсулы высвечивалась надпись «можно открыть». Надо было просто поднять руку и нажать на мигающую стрелочку после надписи, но Мурасаки медлил. Во-первых, он не был уверен, что у него получится встать или хотя бы сесть, когда капсула откроется. Во-вторых, ему здесь нравилось. Можно было лежать и все. А как только он выйдет наружу, придется что-то делать. Как минимум куда-то идти, с кем-то говорить, переодеваться, идти в свой коттедж. А потом – идти на занятия. Может быть, не сегодня, но завтра – совершенно точно. Идти на занятия не хотелось. Даже думать о них не хотелось. А ведь он пропустил несколько дней, значит, придется догонять пропущенное. Ужасно.

Подумав еще несколько минут, Мурасаки понял, что всех предполагаемых планах действий его больше всего пугает один пункт – идти. Просто потому, что тело все еще казалось деревянным и непослушным. Но раз капсула решила, что он готов к выходу на свет… значит, все равно рано или поздно кто-нибудь заявится, чтобы достать его отсюда. И увидит его жалкие попытки подняться. Нет уж! Лучше он в одиночестве повоюет со своим телом! Без свидетелей, фыркнул Мурасаки. Это будет только между мной и моей парасимпатической нервной системой.