Книга Академия Высших: студенты, страница 231 – Марта Трапная

Констанция нежно улыбнулась Джону.

— А ты знаешь другие способы контролировать ее сейчас? Если да, мы все ждем твоих предложений.

— Почему я должен думать? Она в первом филиале, пусть ее куратор думает, как контролировать свою студентку! Эвелина всегда несерьезно относилась к иерархии, и вот, пожалуйста!

— Я наоборот серьезно относилась к иерархии, – возразила Констанция. – И тоже – вот, пожалуйста. И я считаю, что ментальный контроль – лучший способ держать этих студентов в рамках.

— Нет, Констанция, – остановил ее декан. – То есть да, идея хорошая. Но тогда тот, кто ими руководит, поймет, что мы перехватили управление и уйдет. И мы даже не успеем узнать, кто это. Я думаю, никто не захочет терять такие хорошие инструменты после первой же миссии. Их руководитель вернется к ним. Я уверен. Но пока… пусть они доучиваются. Сколько им осталось? Мальчику два года, включая этот?

— Три, – тихо сказала Констанция.

— Вот и хорошо, значит, закроем ими печати. Чем больше в них будет силы, тем сильнее будет давить печать на могильник.

— Нет! – резко сказала Беата. – Я против!

Все посмотрели на нее.

— Я против использовать Мурасаки для этой цели, – повторила Беата.

— Ты к нему так привязана, Беата? – улыбнулся декан.

— Да, – вскинула голову Беата. – Но дело не в этом. На Мурасаки уже есть заказчики. Вы хотите ссориться с ними? Девочка бесхозная, ее можно использовать. Время у нас есть. В крайнем случае не доучится один курс. Будем считать, что мы ее заказчики. Ближе к выпуску подберем кого-нибудь второго, на кого не будет спроса.

— Логично, – сказала Констанция и посмотрела на декана.

— Да, – вздохнул он. – Ты права, Беата. Я… немного забыл о коммерческой составляющей… нашего существования. Но сначала мы все-таки должны выяснить, кто хочет освободить могильники. И желательно до того, как он через шесть лет появится у печати.

— Или они, – добавила Алия.

— Или они, – согласился декан.

После того, как собрание закончилось, Констанция будто невзначай вышла из преподавательской вместе с Беатой.

— Не ожидала, что ты до сих пор привязана к Мурасаки, – сочувственно сказала Констанция. – Хочешь забрать его обратно под кураторство?

Беата покачала головой.

— Что ты, Констанс, я же специально его отдала, чтобы не привязываться. Зачем мне эти лишние переживания, сама подумай? Я и не смогу его курировать как следует.

— Что у тебя к нему? Почему такая слабость, Би?

— Знаешь, что в нем хорошего? Я на него смотрю и улыбаюсь. Так не должно быть. Он для меня как конфетка для глаз.

Констанция рассмеялась.

— Он же ребенок, Беата. Заведи себе такого же, но взрослого обычного мужчину, не студента, и делай с ним все, что хочешь.

— Констанция, ты не понимаешь, я ничего не хочу с ним делать. Мне просто надо, чтобы он существовал и все. Сама подумай, чего мне от него хотеть? Я не воспринимаю его как мужчину, если ты об этом. Он не похож на мою первую любовь, я не вижу в нем своего ребенка. Он для меня… – она пожала плечами. – Как любимое украшение.

— Я ему передам, что у него появился персональный хранитель, – улыбнулась Констанция.

— Это неправда, я не собираюсь за ним присматривать или охранять. Но если есть выбор, кого пустить на закрытие – его или кого-то другого, пусть будет кто-то другой. Не было бы выбора, – Беата снова пожала плечами, – я бы не возражала. Мне мое положение дороже любых конфеток.