Книга Академия Высших: студенты, страница 138 – Марта Трапная

Женщина качнулась назад. Чтобы не упасть, ей пришлось схватиться за край стола. Сигма мгновенье удерживала ее испуганный взгляд, а потом отвела глаза. Так вот почему они сейчас заботятся о ней! Эта пенсия, это общежитие. Этот чай, в конце концов! Они боятся ее. Она всего лишь год проучилась в Академии Высших, а они уже боятся ее.

— Если вы прямо сейчас покажете мне ее снимок или видео, я пообещаю, что дождусь результатов теста. И не говорите, что у вас нет ее снимков, я все равно не поверю.

Женщина вздохнула.

— Есть два снимка в нашем досье. Хорошо, я покажу тебе их. Не думаю, что они… повлияют на ситуацию.

Она достала из ящика стола планшет, активировала его, что-то пролистала и придвинула к Сигме. «Потенциальная личность – Атаранта» – прочитала Сигма и ее сердце сжалось. Атаранта. Ее мама.

Сигма открыла папку. В ней было всего два снимка. На обоих – женщина в красном, в мелкий белый горошек, больничном халате. На одном – в профиль. На другом – в фас. Сигма открыла второе фото и вздрогнула. У женщины на снимке был пустой взгляд. И на лице тоже не было никакого выражения. Как скульптура. Как младенец. Просто нос, просто рот, просто глаза. Сигма не могла понять, была ли эта женщина похожа на ее маму, до того безлико она выглядела. Сигма открыла второе фото, стараясь вспомнить мамины черты. Этот прямой нос с легкой горбинкой. Мочка уха, чуть заостренная книзу. Но это были стандартные черты. Слишком стандартные. Они могли принадлежать кому угодно. Сигма закрыла папку и вернула планшет.

— Когда были сделаны эти снимки?

— Сразу после того, как ее доставили в медицинский пункт. Она была в шоке.

— Это заметно, – тихо сказала Сигма. – Хорошо, обещаю вам, что буду соблюдать все законные формальности процедуры опознания. Что будет после семинара?

— После семинара ты получишь неограниченный доступ в пансионат, сможешь увидеться со своей мамой и провести с ней столько времени, сколько пожелаешь. В рамках отведенного тебе месяца, разумеется. Академия Высших ограничила срок твоего визита четырьмя неделями. К сожалению, мы никак не могли повлиять на это решение.

— Да, я знаю, – сказала Сигма. – Мой куратор сообщила мне.

— Что ж, если ваше общение пойдет на пользу больной, возможно, тебе удастся убедить своего куратора дать тебе академический отпуск или продлить срок твоего пребывания, – ее голос, в который снова вернулось веселье и доброжелательность, звучал невыносимо тошнотворно.

— Давайте сначала убедимся, что это действительно моя мама, – сказала Сигма, подражая голосу Констанции.

Сигмы нигде не было. Ни у фонтана, где они обычно встречались после занятий. Ни в медицинском корпусе, где Мурасаки находил ее весь прошлый месяц. Ни в библиотеке, где она иногда засиживалась до ночи, но перед этими ее библиотечными вечеринками Сигма всегда обедала с ним и предупреждала, что останется учиться. Где, где еще она может быть?

Мурасаки отчаянно посмотрел на браслет. Сообщений от Сигмы тоже не было. Ее имя почему-то высвечивалось серым, как будто Сигма отсутствовала в сети. Но это невозможно! Сломался браслет, может быть? Ничего более логичного на ум не приходило.

Мурасаки зашел в гардероб. Зеленая парка Сигмы висела рядом с его черным пальто. Рыжий мех ее капюшона лежал на черном воротнике его пальто. Мурасаки улыбнулся. Значит, Сигма не ушла. Но где она прячется? На дополнительном занятии? В кабинете у Кошмариции? Мурасаки погладил мягкую опушку на капюшоне, прижался к ней щекой и вдохнул знакомый запах – меда с едва уловимой примесью кофе. Он помнил этот медовый запах еще с того дня, как сидел рядом с Сигмой в библиотеке и страницы из книги падали ему на колени. Мурасаки еще раз погладил пальцами мех и отстранился. Ладно, раз надо подождать, он подождет. В первый раз, что ли?