Книга Академия Высших: студенты, страница 132 – Марта Трапная

— Я так и думала, – пробормотала Сигма и быстро подняла голову. У всех были другие аргументы.

У Марины мгновенно расширились зрачки, покраснели щеки, она повела плечами и выбросила руки вперед.

Сигма вскинула правую руку в защитном жесте, почувствовав, как ударила волна жара и через мгновенье откатилась обратно. На пару секунд падающий снег превратился в ливень, в метре от крыльца вокруг все стало прозрачным и видимым – дорожка со скамейкой, большое дерево с корявыми ветками над ней, урна… Но дальше все снова тонуло в белой мгле снегопада.

— Впечатляет, – вздохнула Сигма, стащила куртку и отправилась в медицинский корпус, даже не взглянув на Марину.

Врач с тревогой смотрел на Сигму.

— Что-то вы зачастили ко мне в гости, милая девушка. Что случилось на этот раз?

— Кажется, ожоги, – Сигма присела на стул и положила руку на смотровой стол.

Врач осторожно развернул руку, включил свет, поцокал языком и взялся за ножницы.

— Дорогая была рубашка? – спросил врач, обрезая рукав выше локтя. – Судя по ткани, наверное, дорогая. Натуральные ткани всегда дорогие.

— Меня это, скорее, радует, – призналась Сигма, отвернув лицо к стене. – Хлопок быстро выгорает и не липнет к коже.

— Да, синтетика бы ухудшила ситуацию, – согласился врач.– Теперь я понимаю вашу любовь к натуральным тканям.

Сигма слабо улыбнулась. Рука начинала болеть. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем она ощутила слабый укол в районе сустава, а по коже растекся легкий холодок от регенерирующего геля. Сигма отважилась посмотреть на руку. От локтя до запястья расплылось рваное красное пятно. Но под слоем геля оно быстро бледнело.

— Посидите десять минут и можете идти. И никакого алкоголя вечером. И постарайтесь завтра вести себя осторожнее. Нашими встречами может заинтересоваться ваш куратор. Я обязан сообщить ему о том, что с вами происходит, вы же понимаете.

— Конечно, – кивнула Сигма. – Сообщайте.

Мурасаки ждал ее у выхода из медицинского корпуса. Выразительно посмотрел на дыру в рукаве куртки. Перевел глаза на Сигму. Сигма пожала плечами.

— Почему, – со страданием в голосе спросил Мурасаки, – ты теперь все время оказываешься в медицинском корпусе? Чем ты занимаешься после занятий, Сигма?

— Знаешь, есть такое выражение – «отбить парня»? – улыбнулась Сигма. – Вот этим я и занимаюсь. В буквальном смысле. Отбиваю тебя у твоих девочек.

Мурасаки взял Сигму за руку и повернул так, чтобы видеть прореху на рукаве. Коснулся пальцем голой кожи в просвете ткани.

— Ничего себе был ожог. Кто это сделал?

— Пойдем домой, Мурасаки, а? – попросила Сигма. – Все равно ведь не скажу. И потом, видишь, все уже прошло. И никаких последствий.

— Вот только последствий нам не хватало! Я убью, если узнаю, кто это, – зло пообещал Мурасаки.

— Поэтому и не скажу, – вздохнула Сигма. – Я и сама бы могла убить их, если бы захотела. Но все равно спасибо. Ты ужасный романтик.

Они брели по дорожке к выходу из Академии, снег стал не таким густым, хотя все еще оставался слишком холодным для обычного снега из обычной воды. Мурасаки обнимал Сигму, прижимая к себе, будто кто-то мог ее отобрать у него. А она прижималась к нему, потому что он был теплым, он был родным и в конце концов, он просто был.

— И все равно, – шепотом сказал Мурасаки, когда они уже ехали в такси, и Сигма почти засыпала у него на плече, – я не понимаю, почему ты не хочешь мне сказать, кто это сделал. Постоянные раны. Ушибы. Переломы. Теперь ожоги.