Книга Академия Высших: студенты, страница 131 – Марта Трапная

Кай улыбнулся.

— Уговорила. Верю. А теперь скажи… – он прищурился, – это твое парео, внезапные порывы ветра, налетающие с такой удачной стороны… это тоже расчет?

Констанция рассмеялась.

— Это всего лишь робкая надежда на то, что ты умеешь получать человеческие удовольствия, даже перестав быть человеком. Или хотя бы помнишь, как это делается.

— А ты?

— А я никогда и не забывала.

Кай усмехнулся, и парео медленно растаяло в воздухе.

— Вот теперь, – сказала Констанция, – ты снова похож на себя.

Снова шел снег. Сигма стояла на крыльце учебного корпуса и смотрела на белые бабочки, порхающие перед лицом. Это было красиво. Снежный залп, второй за осень, опять застал ее врасплох, хотя о снегопаде предупреждал утренний прогноз. Но за теплой курткой надо было возвращаться в свой коттедж, а они и так почти опаздывали, и Мурасаки все равно потащил бы ее завтракать, несмотря на цейтнот и возможные опоздания, потому что вбил себе в голову, что она плохо заботится о своем здоровье и слишком похудела, хотя на самом деле она росла, а не худела. Сигма вздохнула и вытянула ладонь под снег. Кожу закололо от холодных иголочек. Сигма поспешила спрятать руку в карман. Кажется, это не слишком обычный снег. Во всяком случае он не должен быть таким холодным… Или нет? Как раз он и должен быть сверххолодным, чтобы не растаять в атмосфере. Что у нас там сверху, что делает лед таким холодным? Азотные тучи? И из чего состоит этот лед? А вдруг это и не вода вовсе, а какой-нибудь аммиак? Сигма подняла голову, но взгляд уперся в козырек над крыльцом.

— О, Сигма, привет, скучаешь?

Кажется, голос прозвучал раньше, чем Марина оказалась рядом с ней. Сигма пожала плечами.

— Просто смотрю на снег. Очень красиво.

Марина пару секунд внимательно вглядывалась в снегопад, потом повернулась к Сигме.

— Серьезно? Красиво? Ничего же не видно. Одна белая муть.

— Может, я люблю белую муть, – ответила Сигма. – Вот ты любишь синее, а я белое.

— Слушай, Сигма, – начала Марина, и Сигма вдруг с тоской поняла, что Марина оказалась здесь не случайно, ей что-то надо от нее, Сигмы. И в общем, даже понятно что. И эти разговоры за последний месяц превратились почти в такую же неприятную рутину, как утренняя обязательная пробежка. С той только разницей, что от пробежки была польза, а от этих разговоров – один сплошной вред.

— Я вся внимание, – улыбнулась Сигма.

— Мне кажется, это нечестно.

Сигма посмотрела на Марину, сначала в ее злые холодные глаза, потом на поджатые губы в алой помаде, потом на идеально лежащий на плечах воротник, на идеально завязанный узел пояса пальто, на стрелки на брюках – такие острые, что даже снежинки могли об них уколоться…

— Что именно нечестно, Марина? Снег?

— Твои отношения с Мурасаки, – твердо сказала Марина, в упор глядя на Сигму.

— Ты дура? – спокойно спросила Сигма.

Марина отшатнулась. Видимо, никто и никогда не называл ее дурой.

— Что ты вообще себе позволяешь?!

— А ты? – усмехнулась Сигма. – Ты что, думала, скажешь мне, что мои отношения с Мурасаки тебя не устраивают, и мы с Мурасаки тут же расстанемся, чтобы все было так, как тебе нравится?

Марина молчала.

— Если ты так думала, – сказала Сигма, – то ты точно дура.

— Вообще-то у меня есть и другие аргументы для вашего расставания, кроме слов, – прошипела Марина.