Книга Академия Высших: выпускники, страница 96 – Марта Трапная

— Привет, – сказал парень, останавливаясь перед ней. – Я Мурасаки.

У него был тот самый голос, который она слышала в своей голове. Тот самый голос. Как такое возможно? Сима с вызовом посмотрела ему в глаза.

— А я Серафима, – сказала она с непонятным для нее самой раздражением, – но ты меня почему-то называешь Сигмой.

— Потому что тебя зовут Сигма, – серьезно ответил он. – Но если тебе не нравится, я могу называть тебя Серафимой. Только мне надо к этому привыкнуть.

Сима махнула рукой.

— Да называй как хочешь. Мне все равно.

Он пожал плечами и отвернулся, делая вид, что осматривается. Хотя наверняка он здесь уже все осмотрел, пока ждал ее. И только когда он поднял глаза к небу, Сима поняла, что он расстроен. Люди всегда смотрят вверх, когда не хотят плакать. Как будто слезы могут затечь обратно в глаза. Да, молодец она, сначала ждала его, а теперь, когда он появился, бесится? Он тоже, как слезы, не может затечь обратно.

— Итак, раз у тебя все-таки получилось попасть на Землю, – сказала Сима, – что мы будем делать дальше?

— Раз уж я все-таки попал сюда и мы встретились, то давай найдем подходящий отель, где я смогу выспаться. От этих переходов у меня совсем не осталось сил, дорогая Серафима.

— Придурок, – бросила Сима, – ты думаешь, я тебя отпущу в какой-то там отель?

Мурасаки мимолетно улыбнулся и Сима увидела, как вокруг глаз на мгновенье возникла тонкая сеточка морщин. Но улыбка исчезла так же внезапно, как появилась. Жаль. Улыбка у него была хорошей – хотелось смотреть и улыбаться в ответ.

— Но ты явно не в восторге от моего появления, – его голос чуть дрогнул, и Сима поняла, что он сам весь дрожит. Пытается сделать вид, что все в порядке, но дрожит. Еще бы! Они болтают как ее называть, а на улице, мягко скажем, не тепло.

Сима пожала плечами, стащила с плеча рюкзак и сделала вид, что в нем роется. На самом деле жилетку она могла достать одним движением руки, но ей надо было хотя бы пару секунд, чтобы прийти в себя. Раздражение, не-радость – этот парень понимал все оттенки ее чувств. Ей бы самой еще их понять. Хотя… чего тут понимать? Она надеялась, что все будет легко и просто – голос окажется болезнью, переулок окажется пустым, она прошатается четыре часа, потом вернется домой, кляня себя всеми возможными словами, а утром снова запишется к врачу. А все оказалось сложнее. Голос не лгал. В переулке под фонарем ее ждал настоящий живой человек. И все получилось, как он говорил. И теперь, выходит, никакой прежней жизни, да? Придется спасать мир, да? Сима вздохнула и вытащила жилетку из рюкзака.

— Держи, – сказала она, протягивая Мурасаки жилетку. – Можешь надеть и не дрожать.

— Вообще-то я дрожу от волнения, – сказал Мурасаки, но жилетку он все-таки взял, – нам не нужна теплая одежда. Ни тебе, ни мне. Мы можем перестраивать свой метаболизм под любую температуру окружающей среды.

— Да ты что? – ехидно сощурилась Сима. – А есть и пить нам тоже не надо?

— Увы, – Мурасаки надел жилетку и она пришлась ему впору, как и ожидала Сима, – закон сохранения материи никуда не пропадает. Чтобы делать то, что мы делаем, нам очень даже надо есть. И пить.

— А, – сказала Сима, – это хорошо. А то уж я думала, что зря тащила термос.

На самом деле это был не термос, конечно, а герметичная термокружка. Тяжелая, но зато совершенно точно надежная. Сима вытащила ее из бокового кармана и протянула парню.