Книга Академия Высших: выпускники, страница 83 – Марта Трапная

— Нет, – спокойно сказал Декан, – мы не можем рисковать. Канал связи будешь устанавливать ты. Я видел твои расчеты, в них нет ошибок. И пользоваться им будешь ты. Мы уйдем и оставим тебя, как только ты наведешь канал. Договорились?

Мурасаки молчал. Он не мог сказать ни «да», ни «нет». Декан, даже если будет один, не позволит ему сделать то, что он хочет.

— Почему ты молчишь? – мягко спросил Декан.

— Я… боюсь, – признался Мурасаки, вскидывая голову. – Я никогда не работал ни с вами, ни с другими кураторами. Может быть, я попробую сначала со своими коллегами? А если не выйдет, то тогда позову вас.

Глаза декана стали стали совсем прозрачными.

— Именно поэтому ты будешь работать с нами, – веско сказал Декан. – Чтобы все получилось с первого раза. У нас может не быть шанса на вторую попытку. Понятно?

Мурасаки кивнул. Он проиграл! Вот дурак! Зачем он сказал про вторую попытку?! Такая детская, непростительная ошибка! Все, что может быть истолковано против тебя, будет истолковано против тебя.

— Я предупрежу Первый филиал о твоем появлении, – сказал декан. – Тебе выделят жилой блок в корпусе, где живут кураторы, чтобы ты мог постоянно быть на связи.

Это звучало так неотвратимо, что для него, Высшего, было почти невыносимо болезненным.

— Спасибо, – сказал Мурасаки.

— Что-то еще? – спросил декан. – У тебя остались еще вопросы?

Да, всего два. Первый – не хотите ли вы засунуть в задницу ваше желание все контролировать? А второй… Второй можно и задать. Хотя вряд ли он понравится декану. Но Мурасаки решился.

— Всегда хотел узнать, вы деструктор или конструктор?

В тот момент, глядя на его лицо, не отразившее ничего, ни одной эмоции от вопроса, ни удивления, ни отрицания, ни насмешки, Мурасаки вдруг понял, кто такой декан.

— Это не имеет отношения к нашему делу, – ответил декан. – Но я отвечу. Я и тот, и другой. Я могу быть конструктором, могу быть деструктором.

— Спасибо, – сказал Мурасаки, – я могу идти?

— Конечно, – ответил декан, – до встречи.

Мурасаки вышел из кабинета, спустился на пролет лестницы и только тогда позволил себе вздохнуть и вытереть слезы, которых, кстати, почти и не было. У него не было шансов противостоять декану. Ни единого. Зато он понял, почему Констанция и Эвелина так боятся пробуждения Древних сил. Потому что декан был их частью. Частью Древних сил. Тех изначальных сил, которые не имеют воплощения. Только он научился воплощаться. У него могло быть два тела или десять тел – это не имело значения. У него могли быть миллионы тел. Его сил хватило бы на это.

Неужели вся эта история с печатями и могильником – не более чем устранение конкурентов? Мурасаки тряхнул головой. Даже если это так, это не имеет значения. Как декан идет к своей цели, не разбирая средств, так и те силы, что проснутся, не будут вдаваться в нюансы и подробности. Он только что почувствовал это на своей шкуре. Противостоять им нереально.

— Я вижу единственный выход, – сказал Мурасаки, обводя взглядом собравшихся, – прийти к печати раньше кураторов.

— Ты собираешься врать кураторам? – уточнила Марина.

— Только декану, – ответил Мурасаки, – а кураторам соврет он.

Они сидели в беседке на берегу океана. Беседку от нечего делать соорудил Чоки, который заявился к Мурасаки на сутки раньше и сказал, что хочет сменить обстановку.