Книга Академия Высших: выпускники, страница 146 – Марта Трапная

— Да, – сказала Сигма. – Это было бы здорово. А если не получится уйти отсюда? Ну, раз уж мы с тобой обсуждаем все подряд варианты…

— А если не получится, – улыбнулся Мурасаки, – будем осваиваться здесь.

— Ну, я-то здесь уже освоилась, – засмеялась Сигма. – Я здесь фотограф. А ты кем будешь?

— Я же сказал – репетитором по математике. Вроде у меня неплохо получалось, а?

— Ты занял стратегически важную позицию, – сказала Сигма, – а то получил бы в лоб.

— За что? – возмутился Мурасаки.

— Не за что, а почему, – ответила Сигма. – Чтобы не зазнавался.

— Зазнаешься с тобой, – проворчал Мурасаки, возвращаясь на свое место за столом. – Суровая ты женщина.

— Это не гендерное.

Мурасаки кивнул и потянулся за последним пирожком. Одновременно с Сигмой. Он улыбнулся и отдернул руку. Сигма рассмеялась, взяла пирожок, разломала пополам и протянула половинку Мурасаки.

— Держи.

Он не стал отказываться. Потому что это было правильно. И еще потому что это были очень вкусные пирожки. Самые вкусные пирожки в его жизни.

Небо снова нависало над ними рваными тряпками туч. Хотелось отмахнуться, сдвинуть их в сторону, как мешающееся белье на веревке, но они того не стоили. Еще немного – и будет уже все равно, что тут, снаружи. Какое здесь небо, какие тучи, какая погода. Сигма вздохнула и посмотрела на Мурасаки. Мурасаки посмотрел на нее и улыбнулся.

— Зато мы провели эти дни вместе.

Сигма улыбнулась в ответ и погладила его по щеке. Мурасаки притянул ее к себе и заглянул в глаза.

— Боишься?

— Да, конечно. А ты?

— Есть немного, – признался Мурасаки. – Но кто бы не боялся на нашем месте?

— Декан? – предположила Сигма.

— Думаю, он бы боялся еще больше нас. Он бы знал, что его ждет.

— Да, наверное, – согласилась Сигма, – если бы не боялся, был бы уже здесь.

Мурасаки вздохнул и крепче обнял Сигму. Ему не хотелось отпускать ее, и он видел, что она тоже не хочет разжимать объятия. И, если подумать, они могли позволить себе помедлить еще немного. Пару лишних минут, пока длится поцелуй. Один-единственный поцелуй. Может быть, последний в этом мире, не говоря уже о жизни.

А потом они одновременно открыли глаза. Мурасаки отпустил Сигму и она с легким вздохом отступила назад.

— Пойдем, – сказала она. – Нам пора.

— Готовь зачетку.

— Как был наглым, так и остался наглым, – вздохнула Сигма.

Они подошли к воде, где узкая полоска пены утыкалась в мокрый песок. Дальше – до горизонта – была вода. Сигма наклонилась и со вздохом сняла кроссовки с носками, связала шнурками и отбросила их за спину. Подумала и подвернула брюки.

— А я останусь так, – сказал Мурасаки.

Сигма пожала плечами.

— Не люблю, когда в обувь наливается вода.

Она первой вошла в воду. У берега было совсем мелко, но вода была холодной, хотя Сигма была в том состоянии, когда холод ничем не мог ей помешать. Как и Мурасаки. Брюки быстро намокли, но толстая флисовая куртка оставалась сухой. Впрочем, отстраненно подумала Сигма, это ненадолго.

Они шли, пока вода не подступила к горлу. Теперь начиналось самое сложное. Нужно было войти в ритм, в тот самый ритм, который они так хорошо выучили за последние дни. Проще всего начинать было с дыхания, а потом и сердце постепенно перестраивалось под ритм. Они проверяли, но проверяли дома, по очереди, чтобы наблюдающий мог выдернуть пробующего, не позволяя ему полностью отдаться новому ритму. А теперь надо было идти до конца. И никто никого не должен был останавливать.