Книга Второй раз по моим правилам, страница 97 – Наталья Белецкая

В конце этого длинного монолога я, не сдержавшись, кричала от переполнявших эмоций.

— Но откуда… — растерялся Тис.

— Оттуда! — я обняла себя за плечи, стараясь взять чувства под контроль, и добавила: — Ты думаешь, почему я сразу тебя освободила? Потому что слишком хорошо понимаю, что это значит не иметь собственной воли, а в ответ получила тот допрос. И теперь я не хочу понимать и вникать в твои проблемы. Просто знаю, что ты ненадежен и можешь в любой момент поверить тому, кому верить не стоит.

— Почему ты так решила? — Тис, конечно, тоже разозлился.

— Потому что ты уже делал это. Поверил Бальду, хотя знал, какой он мерзавец. Поверил ему! Не мне! Хотя мы многое пережили вместе. Я помню, с какой ненавистью ты смотрел на меня там на эшафоте.

Тис вскочил с кровати и навис надо мной.

— Ты меня обвиняешь в том, чего не было⁈ Это все происходило лишь в твоих пророческих снах! Это не прошлое, и не настоящее, это часть будущего, которое уже не наступит!

— Это не сны! — тихо прошептала я, уже жалея, что сорвалась и наговорила лишнего.

Однако Тис услышал.

— Что? Не сны. А что же тогда? Бредни?

— Твоя смерть снилась мне в кошмарах. Это так. Но она так же была и в реальности. Это уже произошло. Как и все, что я тебе рассказывала.

Изумление на лице Тиса надо было видеть. Он чувствовал, что я не лгу, но не мог найти объяснения моим словам.

— Выйди из комнаты, — тихо произнесла я. — Разговор закончен.

Тис, видимо, хотел что-то сказать, но я встала с кровати и отвернулась к окну, снова обняв себя за плечи.

На душе было холодно и пусто.

В напряженной тишине хлопнула дверь спальни. Тис ушел.

Следующие несколько недель слиплись для меня в какой-то серый комок. День был расписан буквально по минутам. Практически все время уходило на обучение. Теперь я понимала, зачем Эттан настаивал на переезде в мой особняк. Система обучения, которую он разработал, позволяла лучше запоминать и усваивать материал, но заниматься надо было в прямом смысле с утра до поздней ночи.

Мой день теперь начинался в половине шестого утра с повторения выученного. Я умывалась, чистила зубы, принимала душ, одевалась, и в это время мысленно, а иногда и вслух проговаривая вчерашнюю тему. Когда служанка делала мне прическу, я готовилась к утренней проверочной работе.

За завтраком Эттан проводил быстрый блиц-опрос, а после еды — что-то вроде письменного зачета. Далее репетитор объяснял новую тему, причем, делал это стараясь максимально вовлечь в процесс: задавал наводящие вопросы, рассказывал любопытные истории, предлагал систему для лучшего запоминания.

Затем у меня было свободное время. Обычно я занималась проверкой корреспонденции, ответами на письма, решала некоторые хозяйственные вопросы. Дважды в неделю всего на час ко мне приходил учитель по танцам.

В остальные дни Эттан настаивал на тренировках, ведь физическая активность необходима, чтобы разгрузить переключить мозг. После следовал обед, на котором опять блиц-опрос и разбор ошибок.

Теперь, как в детском садике, у меня был послеобеденный сон споловины первого до трех часов дня. После того, как я просыпалась, меня снова ждали занятия: повторение пройденного, новый материал и самостоятельная работа.

Перед ужином еще три часа свободного времени, когда я пропадала в лаборатории с Хельценом и Тисом, а затем опять короткий опрос, самостоятельное изучение и закрепление материала. Ложилась спать я около двенадцати и по совету Эттана думала исключительно о выученных за день уроках.