Книга Капитан под залог, страница 93 – Майя Хоук

Я смотрю на жетон. На его руки.

Потом поднимаю голову — и он целует меня. Тепло, по-настоящему. Сияние вспыхивает — я чувствую его кожей, волосами, где-то глубоко внутри — и зал отвечает аплодисментами, которые я слышу как будто издалека.

Потому что прямо сейчас есть только это.

Отец подходит к нам первым.

Смотрит на наши руки. На жетон. На сияние, которое ещё не совсем угасло. На платье.

— Это ты сшила, — говорит он.

— Да.

Долгая пауза.

— Твоя мать, — говорит он наконец, — тоже шила сама. На все важные события. — Он смотрит куда-то чуть в сторону. — Я забыл об этом. Не должен был забывать.

Я смотрю на него.

Горло сжимается так, что я не могу ничего сказать. Просто делаю шаг вперёд и обнимаю его — неловко.

Он обнимает в ответ.

Вечер длится долго.

Мы сидим за столом. Звёзды над головой становятся ярче по мере того, как темнеет небо. Рейвен держит мою руку всё время.

Пять лет — это много и мало одновременно.

Я думаю об этом утром, стоя у окна нашего дома и глядя на то, как Рейвен внизу в саду пытается одновременно удержать на руках Лиру — нашу младшую, которой нет ещё и года — и не дать близнецам Кайлу и Сену залезть на дерево, которое мы оба негласно считаем запретным после того, как Кайл свалился с него в прошлом месяце и напугал весь дом.

Рейвен держит Лиру одной рукой, второй поймал Сена за шиворот и что-то говорит им обоим с таким выражением, с которым раньше разговаривал с задержанными.

Близнецы смотрят на него с абсолютным уважением и немедленно лезут на дерево с другой стороны.

Я прижимаю ладонь к губам, чтобы не засмеяться слишком громко.

Рейвен смотрит вверх — прямо на меня, как будто чувствует — и качает головой. Лира на его руках тянется куда-то в воздух пухлыми пальцами и лопочет что-то на своём, пока понятном только ей языке. Её радужки уже светятся — слабо, едва заметно, но светятся, и это каждый раз останавливает моё сердце на секунду.

Наши дети.

Я до сих пор не привыкла к тому, что это можно сказать.

— О чём думаешь? — вечером спрашивает Рейвен.

Я оглядываюсь на него. На Лиру, которая наконец уснула, по-прежнему сжимая его воротник. На Кайла и Сена, которые куда-то исчезли — это всегда означает либо что они нашли что-то интересное, либо что-то запрещённое, обычно и то и другое одновременно.

— О том, что пять лет — это много, — говорю я. — И мало.

Рейвен смотрит на меня с тем выражением, которое я помню с самого начала — спокойным, прямым, без лишнего. Только теперь в нём есть что-то, чего не было тогда.

Покой.

— Ты счастлива? — спрашивает он.

Я думаю об ателье, которое теперь занимает три этажа и в котором работают двадцать два человека. О последней коллекции, которую купили галереи на четырёх планетах. О Мире, которая летает на Аквилону уже второй раз в этом году и каждый раз присылает фотографии закатов с подписьюты была права. О Тайроне, который через два месяца примет империю отца в свои руки, сделает то, к чему шёл всю жизнь, и справится — я в этом не сомневаюсь ни на секунду. Об отце, который наконец решился отойти от дел и кажется нашёл покой.

О навигационном жетоне на моём запястье — он там всегда, я не снимаю его никогда.

О троих детях, двое из которых сейчас наверняка делают что-то, за что мне потом краснеть.

О Рейвене, который смотрит на меня вот так.

— Да, — говорю я просто.

Он берёт мою руку.

Лира сонно вздыхает у него на плече.

Небо над нами — тёмно-синее, и первые звёзды уже появляются.

Я смотрю вверх и думаю, что однажды — давно, в техническом коридоре под ангаром, в холодном синеватом свете — я не знала, что такое бывает.

Что можно держать чью-то руку и чувствовать себя дома.

Оказалось — бывает.

Оказалось — со мной.

Конец