Книга Капитан под залог, страница 91 – Майя Хоук

Я беру жетон.

Он тёплый. Почти живой.

Я смотрю на гравировку.

Координаты. Горло сжимается.

— Это твой дом? — тихо спрашиваю я.

— Теперь да, — говорит он.

Отец наблюдает за всем этим молча. На его лице — что-то новое, чему я не знаю названия. Не деловое, не официальное. Человеческое.

Он медленно подходит к нам. И накрывает наши руки своими — осторожно, чуть неловко.

— Официальная свадьба всё равно будет, — говорит он. Негромко, почти просяще. — Позвольте мне это.

Я смотрю на него — на это лицо, такое привычное и такое впервые открытое, — и думаю, что у нас ещё будет время. Много всего ещё будет.

— Хорошо, папа, — говорю я.

Он кивает. Отступает на шаг.

И впервые за очень долгое время не говорит ничего лишнего.

Утро свадьбы начинается с того, что я долго стою у окна и смотрю на город внизу.

Он живёт своей обычной жизнью — флайеры на верхних ярусах, реклама на башнях, кто-то внизу несёт цветы, кто-то торопится куда-то по своим делам. Никто не знает, что сегодня у меня особенный день. Городу всё равно.

Мне — нет.

Мира появляется в восемь — загорелая после Аквилоны, с двумя помощницами и кейсом в руках.

— Платье уже готово? — спрашивает она с порога.

— Готово, — говорю я.

Она смотрит на меня.

— Ты закончила в три ночи, да?

— В половине четвёртого.

Мира закрывает глаза на секунду — с видом человека, который давно смирился с тем, что я неисправима, — и молча начинает распаковывать кейс.

Платье я шила сама. Почти месяц — урывками, по ночам, после того как закрывала ателье и отпускала последнего сотрудника. Никому не показывала. Мире говорила, что работаю над новым заказом, и она, кажется, догадывалась, но не спрашивала.

Я знала с самого начала, какое оно должно быть.

Не пышное. Не торжественное в том смысле, в каком торжественными бывают платья на светских свадьбах — с кринолином, с тяжёлой вышивкой, с шлейфом, который несут четыре человека. Моё — другое.

Белое с холодным серебряным отливом, который в движении меняется на едва уловимый фиолетовый — я добилась этого эффекта, комбинируя два вида ткани, которые по отдельности ничего особенного не дают, но вместе живут. Дышат. Глубокое декольте, рукава-крылья из тончайшего шёлка — при каждом движении они летят за спиной. Шлейф — длинный, невесомый, из той самой ткани, которую я заказала ещё для первой коллекции и всё не решалась пустить в дело, потому что берегла для чего-то важного.

Оказалось — для этого.

Я встаю перед зеркалом, пока мне делают причёску. Я смотрю на своё отражение и думаю о том, что шила это платье и представяла его. Руки, которые держат мои. Фиолетовое сияние на запястьях. Коридор под ангаром, где всё началось.

Каждый стежок — с этой мыслью.

— Ты сама это сшила, — говорит Мира вдруг. Не вопрос — просто произносит вслух то, что держала внутри. — И оно лучше всего, что ты когда-либо делала.

— Неправда, — говорю я.

— Правда, — говорит она. — Потому что по нему видно, для кого оно.

Я смотрю на своё отражение и молчу.

Потому что она права.

Зал, который выбрал отец, — закрытая терраса на верхнем уровне его особняка, под открытым небом. Он распорядился убрать крышу на этот вечер — и теперь над головами гостей живое небо цвета тёмного индиго, и первые звёзды уже видны, хотя солнце ещё не совсем ушло.