Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 92 – Юлий Люцифер

Внутри зала прошел тонкий звонящий гул, как если бы десятки стеклянных нитей разом зазвучали на одной ноте. Ложные связки вспыхнули одна за другой, проступая в воздухе сеткой — видимой, явной, отвратительно красивой.

Все увидели.

Контур был искусственным.

Спрятанным.

Подвешенным.

И вел он не ко мне.

К колонне.

К человеку у нее.

К Анэссе.

— Сейчас! — рявкнул Вольф.

Он достиг ее в тот самый миг, когда она попыталась сорвать второй узел. Ее руку перехватили, выкрутили, она дернулась, но не успела. Один из людей охраны подоспел с другой стороны.

Анэсса закричала — не от боли, а от ярости.

— Дура! — выплюнула она, глядя прямо на меня. — Ты должна была рвануть сама!

Зал замер.

Все.

Музыканты.

Дамы.

Мужчины.

Слуги.

Даже леди Эстель у дальней стены побледнела настолько резко, что ее лицо стало почти пепельным.

И именно в этой тишине я поняла: вот он.

Враг не просто вышел из тени.

Он заговорил вслух.

На людях.

Срыв маски

Меня качнуло.

Не от страха.

От отката.

Таллен уже был рядом, но не успел дотронуться — Арден подхватил меня раньше.

Одной рукой — за спину.

Второй — под локоть.

Удержал жестко, надежно, слишком близко.

На этот раз я даже не попробовала сразу отстраниться.

Слишком сильно дрожали колени.

— Стоите? — спросил он тихо.

— Пока да.

— Не смейте падать сейчас.

Я почти засмеялась.

— Какая потрясающая форма поддержки.

Но выпрямилась.

Потому что была права: падать сейчас нельзя.

Не после того, как зал уже увидел.

Не после слов Анэссы.

Не после сорванной схемы.

Я медленно высвободилась из его руки и обернулась к толпе.

Люди смотрели на меня так, как никогда раньше.

Не с жалостью.

Не с любопытством к бедной жене.

Не с вежливой скукой.

С потрясением.

Со страхом.

С уважением.

С жадным интересом свидетелей большого перелома.

Очень хорошо.

Пусть смотрят.

Анэссу держали двое.

Она уже не кричала, только тяжело дышала, и в ее лице теперь было то уродливое бессилие человека, который привык работать из-за кулис, а не на свету.

— Увести, — сказал Арден так тихо, что от этого стало еще страшнее.

Вольф кивнул.

— Живой.

— Пока — да.

И вот это короткое “пока — да” заставило зал понять: все действительно серьезно.

Леди Эстель и Селеста

Я перевела взгляд дальше.

Сначала — на Селесту.

Она стояла у колонны, слишком прямая, слишком бледная, с лицом, в котором наконец исчезла вся прежняя шелковая уверенность. Не потому, что ее уже обвинили. Нет. Хуже.

Потому что она увидела: одна из ее нитей оборвалась на людях, и теперь ее красота, мягкость и близость к дому больше не защищают так надежно.

Потом — на леди Эстель.

Та уже успела взять лицо под контроль.

Почти.

Но мой дар чувствовал сильнее глаз.

Под ее внешним спокойствием воздух дрожал тонко и зло, как струна, которую натянули до предела.

Страх?

Нет.

Ярость.

И очень опасный расчет.

Она уже думала.

Уже искала, как пережить этот удар.

Как сместить акценты.

Как перестроить игру.

Я это увидела так ясно, что внутри даже похолодело.

Враг вышел из тени — но не весь.

Только одна фигура.

Главная игра еще жива.

Бал продолжается

— Милорд, — осторожно произнес кто-то из пожилых гостей, — прием… следует ли…

Арден медленно обвел взглядом зал.

И я увидела по его лицу момент решения.

Если он сейчас остановит бал — все запомнят скандал и мою “опасную магию”.