Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 118 – Юлий Люцифер

— Но и жить легче, — сказал он.

Я невесело усмехнулась.

— Как вы красиво умеете вставлять правду там, где я уже почти уговорила себя выбрать цинизм.

— Я не хочу, чтобы вы выбирали цинизм.

— Почему? Это же удобно.

— Именно поэтому.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом открыла и покачала головой.

— Вы ужасно опасный человек, капитан.

— Потому что не даю вам стать холоднее, чем нужно?

— Потому что рядом с вами я все чаще вспоминаю, что не хочу становиться холодной вообще.

И вот тут он все-таки отвел взгляд.

Впервые за этот разговор.

Не резко.

Просто медленно повернул голову к окну, будто ему тоже понадобилась секунда воздуха.

Это было важно.

Потому что означало: я задела не только себя.

Граница

— Тогда держите границу, — сказал он наконец. — Со мной. С Арденом. С домом. Со всеми, кто теперь вдруг начал смотреть на вас иначе. Не отрезайте сердце. Просто не отдавайте его туда, где еще не доказали, что умеют держать его бережно.

Вот.

Вот за это его и невозможно было не запомнить телом.

Не за взгляды.

Не за силу.

Не за готовность защищать.

За то, что он говорил о сердце не как о слабости и не как о трофее. А как о чем-то, что действительно надо уметь беречь.

— А вы умеете? — спросила я прежде, чем успела остановить себя.

Он посмотрел на меня очень прямо.

И на секунду мне показалось, что сейчас случится что-то, чего я пока не выдержу. Слишком честное. Слишком личное. Слишком рано.

Но он ответил просто:

— Я стараюсь хотя бы не брать в руки то, что не уверен, что не уроню.

И этого оказалось достаточно, чтобы у меня внутри стало по-настоящему страшно.

Потому что после такой фразы очень легко сделать шаг самой.

А я не могла.

Не должна была.

Не сейчас.

Я резко поднялась.

— Мне нужно пройтись, — сказала.

Он тоже встал.

Но остался на месте.

— Хорошо.

— Только не ходите за мной.

— Не буду.

— И не делайте это лицо.

Он чуть нахмурился.

— Какое?

— С которым мужчина выглядит так, будто понимает тебя лучше, чем ты сама хотела бы.

На этот раз он едва заметно улыбнулся.

— Постараюсь.

Я вышла из столовой слишком быстро.

Потому что если бы задержалась еще хоть на минуту, то либо сказала бы лишнее, либо позволила бы себе что-то почувствовать без достаточного запаса злости.

А этого я пока не могла себе позволить.

Итог

Уже у себя в покоях, закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и долго стояла неподвижно.

Сердце билось быстро.

Слишком быстро для обычного утреннего разговора.

Слишком живо для женщины, которая только что окончательно признала свой брак разрушенным.

Я закрыла лицо руками.

Да.

Вот она.

Правда.

Сердце, которое боится снова, не хочет любви.

Оно хочет гарантии, что на этот раз его не растопчут.

А таких гарантий не бывает.

И потому оно выбирает между двумя одинаково страшными вещами:

остаться закрытым

или рискнуть и снова стать живым.

Я медленно опустила руки и подошла к зеркалу.

— Не сейчас, — сказала себе тихо. — Ни ради него. Ни ради кого. Сначала — правда. Потом — все остальное.

Отражение не спорило.

И, пожалуй, впервые за долгое время мне не нужно было, чтобы оно успокаивало.

Мне нужно было только одно:

чтобы я сама себе не солгала.