Книга Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!, страница 54 – Александра Кузнецова

Госпожа Ламмот мягко улыбнулась мне и похлопала по руке, как человек, который видел торговцев, мечтателей и авантюристов всех мастей.

— У вас горячая голова и чистое сердце, но поверьте, дорогая, яблоками аристократов не удивить.

— Во‑первых, я возобновляю контракт на поставки, – сказала я. – Мне нужны для приюта ваши яблоки, груши, ягоды. Во‑вторых, я готовлю благотворительный вечер. Мы сделаем темой бала деревенский сад! А на стол поставим ваши яблоки и другие продукты, уверена, они покорят гостей. Мне очень нужно громкое мероприятие, но совсем нет денег на его организацию, а вам нужны заказы. Госпожа Ламмот, доверьтесь мне и вместе мы добьемся успеха!

Женщина посмотрела на меня своими умными светлыми глазами и вздохнула:

— Не знаю, что там натворил ваш бывший муж, но он дурак, если выпустил из рук такое сокровище.

Я смущенно улыбнулась и протянула госпоже Ламмот руку. Она плюнула через плечо на удачу, и мы скрепили уговор рукопожатием.

Мы еще немного пргулялись по саду, а затем Пол загрузил корзины с фруктами для фамильяров на телегу.

Госпожа Ламмот любезно согласилась подождать с оплатой до конце недели. А еще дала нам с собой на ужин своих вкуснейших яблок, которые вряд ли доедут до дома. Я была готова наброситься на них как только мы скроемся из вида.

Попрощавшись, мы с Полом отправились дальше. Полуденное солнце и правда сильно припекало, я пожалела, что не взяла платок.

— Хоть бы мясник оказался таким же милым и понимающим! Но как только мы повернули к ферме, мои надежды начали таять.

Дорога к ферме Брамма пролегала через высокий холм, с его вершины открывался потрясающий вид на долину и на владения мясника, которые казались островом порядка и процветания: прямоугольный двор, высокий частокол, крыши без единой перекошенной черепицы.

Чем ближе мы подъезжали, тем яснее становилось: чистота не признак гостеприимства. В месте, где дорога разделялась у той части, что вела на ферму стояла аккуратная табличка с надписью «Если вы уверены, что вам сюда – подумайте еще раз. Головой».

Я посмотрела на Пола, может быть это юмор такой, но на лице слуги не было ни тени улыбки. Мы поехали дальше, и через каждые несколько десятков метров нас встречала новая табличка: «Посторонним нельзя», «Жена не нужна. Ни сегодня, ни завтра», «Собаки добрые, а хозяин злой», «Ничего не покупаю, милостыню не подаю», «Работники не нужны».

Воздухе витал запах влажного навоза и коптилен. Основательный двухэтажный дом приятного нежно-голубого цвета с белыми наличниками и резным крыльцом.

Во дворе все было словно по линейке: слева загоны – чистые, с водой; справа – навес с разделочным столом, на нем ровной стопкой – плахи, точильный камень, рядом висели крюки. Бочки стояли в две шеренги, крышки подбиты железом, к каждой – тряпка для рук.

За домом два амбара, большой коровник, конюшня, загон для овец. Конечно с таким хозяйством в одиночку не управиться, потому еще с холма мы заприметили силуэты рабочих, но вблизи стало понятно, почему рабочие двигались так медленно – это были не люди, а глиняные големы.

Тела были слеплены из тугой серо‑охряной глины, и одеты в грубые кожаные фартуки. На груди под фартуками тускло проступали руны – не яркие, но живые, как теплый уголь под золой.