Книга Неподходящая невеста высокородного, страница 86 – Мариэм Санди

— Это не «какое-то» чувство. - В его голосе не было сомнения. Только усталая решимость. - И речь не о домах и статусах. Речь о том, чтобы дышать полной грудью. А я не могу. Не без тебя.

— Ирай... я не могу просить тебя не помогать твоему дому, но если ты будешь помогать, я не смогу быть с тобой, понимаешь? - прошептала я, но в словах уже не было прежней твёрдости, только растерянность. -Ты видишь этот мир? Мне нравится эта простая жизнь, почти выживание, Ирай. Я устала. Устала от всего, я хочу просто жить, а ты. не уверена, что ты хочешь такого.

Он сделал шаг вперёд. Один. И остановился, будто наткнувшись на невидимую стену моего страха.

— Ты думаешь, я не знаю, что такое выживание? -спросил он тихо. - Ты думаешь, моя жизнь была сплошной роскошью? Это другая грязь, Рида. Другая пыль. Она просто лучше пахнет и лезет не в кожу, а в душу. И она разъедает её медленнее, но вернее.

Я молчала, сжимая кулаки под складками платья. К’тарры за стеной загона зашевелились, беспокойные.

— Я уже разорвал все связи с семьей. Я не прощу отцу того, что он сделал. И я не прошу тебя вернуться в тот мир, - сказал он, и впервые голос его дрогнул. - Я прошу позволить мне остаться в твоём. Покажи мне жизнь, которую ты хочешь и я дам ее тебе. Дай мне сутки превратить в год, а потом... потом решим.

— Решим что? - вырвалось у меня с горькой усмешкой.

— Решим, где и как мы хотим жить, вместе, Рида, - не сдавался он.

В груди что-то дрогнуло, предательски и опасно.

— Отец. - начала я, не зная, что хочу сказать. - Твой отец считает меня упрямым идиотом, -закончил он за меня, и в уголке его глаз легли морщинки, похожие на улыбку. - Но он дал мне координаты. Не сразу. Не легко. Но дал.

Значит, отец видел в этом что-то. То, что он сказал ему где я, говорило о многом. Почти благословение.

В голове был хаос, мысли путались, меня тянуло к нему, болезненно, обреченно. Я всегда знала, что он мой единственный шанс, шанс стать счастливой в этом безумном мире. Но я смирилась с мыслью, что потеряла его навсегда.

Я подошла к краю веранды, оперлась о грубую деревянную балку. Ночь втягивала в себя последние отсветы заката. Где-то вдали завыл ветер, гуляя по степям.

— Ты не ошибся, Ирай. Я Иридайя ка Тол, ты звал меня Дайя. - сказала я, глядя в темноту. - Но я... я уже не та девушка, что была. Я даже не помню, какой она была. Ты любишь призрак, Ирай. Отражение в разбитом зеркале.

Он встал рядом. Не касаясь меня. Просто встал.

— Я люблю тебя, женщину, у которой в глазах живёт сталь и тоска, - сказал он так тихо, что слова почти унес ветер. - Которая носит чужое имя, но защищает его как своё. Которая боится, но всё равно делает шаг вперёд. Эту женщину я вижу перед собой. И ей я говорю: выходи за меня.

Слёзы подступили к горлу, внезапные и яростные. Я сглотнула их, а он повернулся ко мне. В темноте его глаза казались ещё глубже, ещё серьёзнее.

— Рида, - тихо произнёс он моё имя - Всю свою жизнь я искал что-то настоящее. Что-то, что не рассыплется в прах от прикосновения. И я нашел тебя, дважды.

Тишина снова сгустилась вокруг, но теперь она была другой. Теплой, интимной, словно нас накрыло мягким покрывалом.

— Сутки, - вдруг сказала я, сама удивляясь своим словам. - Ты получил свои сутки. Используй их. Не для ухаживаний. Пойди завтра с Нэссой к дальнему роднику. Помоги ей привезти воду. Посмотри, сможешь ли ты убедить их оставить тебя здесь. А потом... потом мы поговорим.