Книга Василиса и проклятая мельница, страница 87 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

[1]Навершие над колодцем в виде крыши, для защиты от мусора и загрязнений. Ещё одно название – «колодезный домик».

[2] Сказка братьев Гримм «Золотой гусь».

Верх и низ смешались, тьма разлилась повсюду, и даже свет от горящей стрелы не мог пробиться сквозь неё. Колодец, куда мы нырнули, не мог оказаться таким широким – за колышущейся тьмой никаких стен не угадывалось и в помине. Мы определённо падали, но в какой-то момент начало казаться, что поднимаемся. Наверно, также чувствовала себя Алиса в незабвенном произведении Чарльза Лютвиджа Доджсона[1], устремляясь под землю сквозь лисью нору. Вытянутая вперёд рука болела от напряжения. Спустя целую вечность впереди забрезжил багрово-золотой свет.

Серый невероятным усилием сгруппировался, обнял меня и прошептал сакраментальное: «Не бойся, я с тобой!» Колючая, с отросшей щетиной щека прижалась к моей. От него пахло дымом и хвоей, а ещё немного пылью и травой. От его тела, в которое я, кажется, вцепилась даже ногами, разлилось тепло – не такое жесткое и яростное, как от рвущейся вперед костяной стрелы, а живое, ласковое… Неожиданно нежные губы мазнули по скуле.

— Прости меня, − выдохнул он в самое ухо. – За то, что втянул… Надоумил… В общем, если погибнем…

Что он хотел сказать, я так и не узнала. Свет, особенно яркий после тьмы колодца, полоснул по глазам, не давая ничего разглядеть. Удар о землю на несколько секунд выбил весь воздух из лёгких, да ещё сверху придавило весом наверно в целую тонну. Пока перед глазами порхали разноцветные колибри на зернистом серебряном фоне, «тонна» спросила:

— Эй, ты в порядке?

— Ненавижу этот вопрос! – Это мой голос? Звучит так, будто во рту манная каша. – Его обычно задают тогда, когда явно не всё в порядке. Ты бы слез с меня, а? Тяжел больно.

Он немедленно скатился на землю, дышать стало легче, в глазах прояснилось… Не совсем! Я думала, дело в зрении, но теперь поняла – всё вокруг тонуло в непроглядном молочном тумане. Тянуло стылой сыростью, будто из заброшенного погреба. Да, не так я представляла Кощеево царство! Где огненные стены? Где реки раскалённой лавы? Нет, меня конечно их отсутствие полностью устраивало, однако, уж слишком разнились ожидание с реальностью.

Рядом кто-то хихикнул. Гаденько так, с явной издёвкой. Василий, лучше перенесший жёсткое приземление, вскочил на ноги, оглядываясь, но за белёсой пеленой ничего не разглядел. Снова хихикнули, а потом из тумана вылетел камешек и метко стукнул Серого прямо в лоб. Тот ойкнул, потирая ушибленное место. Хихиканье переросло в глумливый гогот.

Серый протянул мне руку, тихо проговорив:

— Вставай поскорее! Негоже апашей и охальников лёжа на спине встречать.

В аккомпанемент его словам из тумана вылетел ещё один камешек и ударил его в плечо выставленной руки. Парень дёрнулся, болезненно сморщившись, но руку не убрал.

Он легко поднял меня, и тут из тумана вылетел третий камень, с глухим стуком врезавшийся мне в затылок. Место удара взорвалось болью, в глазах снова заплясали унявшиеся было искры, и я снова стала оседать на землю. Серый перехватил крепче, не давая свалиться, и грозно гаркнул:

— Эй! Кто это там озорует? Сейчас уши надеру!

Со всех сторон пискляво заголосили, будто вокруг собралась целая орда третьесортных клоунов… Возможно, так и было. Из тумана вынырнул низкорослый чудик – тонкие ножки его заканчивались копытцами, громадное голое пузо свесилось набекрень, поверх непонятного цвета не то шортов, не то трусов, на хрупких плечиках висела засаленная кожаная безрукавка, едва прикрывавшая впалую грудь. На скорченной в издевательскую гримасу поросячьей мордочке, аккурат под правым глазом, красовался лиловый фингал. Длинные мясистые уши поникли, от чего облик чудика казался ещё гаже. Голову рваными клочками покрывали редкие короткие волосы кирпичного цвета.