Книга Василиса и проклятая мельница, страница 60 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

Любава зыркнула на женщину и забрала со стола тарелку.

— Пойдём, Василиса, − сказала она. – Скучно тут.

Она привела меня в обширный сад, полный диковинными растениями, таявшими в полумраке, освещённом лишь несколькими коваными фонарями. Поначалу я ничего не заподозрила, собираясь сорвать очень красивый цветок – нежно-голубой колокольчик на тонкой ножке. Стоило коснуться стебля, как стало тут же понятно – он не настоящий!

— Это же каменный цветок! – воскликнула я. – Как у Бажова!

— Ну да, − вяло протянула Любава. – В тятином саду все каменное. А кто такой Бажов?

Пришлось вкратце рассказать об этом легендарном писателе-фольклористе.

— У него даже про Великого Полоза есть сказы, − закончила я, − и про дочку его.

— Про меня? – захлопала в ладоши Любава. – Ой, расскажи!

— А спать тебе не пора? – включила я «маму».

— Ну так и что ж? – легкомысленно пожала она плечами.

— Пойдём, уложу тебя спать, и про дочку Полоза расскажу, − на границе сознания промелькнула мысль, где я буду спать? А очень хотелось − когда же закончится этот нескончаемый день?

— Тогда и ты тоже будешь спать, − обрадовала меня Любава. – Я кармелюткам прикажу, чтобы они для тебя в мои покои кровать притащили.

Через некоторое время я лежала, уставившись в темный потолок – от усталости и обилия впечатлений сон никак не шел. Любава свернулась клубочком под боком, ни в какую не желая отправляться в свою кровать. Кончик её хвоста обвился у меня вокруг лодыжки, маленькая змейка тихонько посапывала, улыбаясь во сне. От бессчетного количества пересказанных сказов болел язык. Девочке больше остальных понравилось слушать про Огневушку-Поскакушку и Серебряное Копытце.

— Тяте скажу, пусть он приведёт Серебряное Копытце – хочу, чтобы он у нас жил, − сонно бормотала она, укладываясь поудобнее.

* * *

Проснулась я от боли – острые иглы впились в ногу. Вновь уменьшившийся Пупс лежал рядом и с удовольствием причмокивая сосал… кровь из ранки. Любава спала тут же, обвивая его хвостом. Я вздрогнула и отодвинулась от золотого вампира подальше. Пупс не оценил манёвра, тут же огласив спальню громким басовитым рёвом. Не просыпаясь, Любава спихнула его с кровати на пол, где он, скукожившись, замолчал, но продолжал обиженно посапывать.

Мне было не до смеху − боли больше не было, но кровь продолжала бежать из ранки, казалось, с каждой минутой всё сильнее. Необходимо срочно перевязать ногу!

Неловко перевалившись через спящую Любаву, я, оскальзываясь на собственной крови, пошлёпала через всю комнату к ларю с тканями. Надеюсь, хозяйка меня простит…

Резная золочёная крышка оказалась очень тяжелой. Противная сонная слабость никак не проходила, вдобавок перед глазами закружились серые мушки. Вот только не хватало упасть в обморок и истечь кровью! Сколько ж этот паршивец младенческой наружности из меня высосал? Крышку с горем пополам подняла, волевым усилием откинув… с неожиданным грохотом.

Любава не проснулась, только завозилась, устраиваясь поудобнее… Я не успела даже дотронуться до верхнего лоскута – дверь отлетела в сторону со звуком пистолетного выстрела. На пороге, сверкая глазами застыл Полоз!

— Ах ты!.. Гадюка-ведьма! Права была Аграфена! Что с Любавой сделала?

Он заскользил ко мне с невероятной скоростью. Оказывается, змеи очень изящные существа, не к месту мелькнуло в голове. А настоящая ведьма – Аграфена ваша, вот кто! И тут мир кувыркнулся с ног на голову – я, снова поскользнулась и полетела на пол, беспомощно махнув в воздухе окровавленными пятками. В голове взорвалось резкой болью и свет окончательно померк.