Книга Василиса и проклятая мельница, страница 58 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

— Вот как раз взвар поспел, − при помощи тряпки она сняла крышку с горшка. В воздухе тут же разлился сладкий аромат лета – фруктово-травяной, с лёгкой горчинкой корицы. – Расстегаи остыли, как ты любишь.

Женщина делала вид, что в упор меня не замечает.

— Аграфена, накорми пожалуйста Василису! Я проголодаться не успела. И ещё Пупсу дай земляного молока – давно с ним не играла, он тоже изголодался.

Безразлично скользнув по мне взглядом, Аграфена слегка скривилась, принимая на руки золотого ребёнка. Теперь назвать его куклой не поворачивался язык. Без видимых усилий она покачивала неподъёмного Пупса на одной руке, другой копалась в ящике у стола, бормоча при этом: «Где же оно? Вот только тут было!» Выудив небольшую бутыль с какой-то белой жидкостью, которую только издалека можно было принять за молоко, она с улыбкой показала её нам.

— Молока! – басовито выдал Пупс. Ало-золотые пелёнки пришли в движение – он тщетно попытался выпростать руки.

— Любава, вытащи пробку, − скомандовала Аграфена, − мне одной рукой несподручно.

Змейка повиновалась, но недостаточно быстро – Пупс забеспокоился.

— Молока-а-а! – завыл он замогильным голосом, от которого все волоски на теле мигом поднялись. – Молока-а-умф-умф! – чудовище присосалось к бутылке, которая быстро пустела.

— Вот и хорошо, − приговаривала Аграфена. – Вот и ладненько… Ох!

Прямо на глазах Пупс начал увеличиваться в размерах – не сильно, но заметно. Наверняка и вес вырос, раз выносливая Аграфена присела на скамеечку, стараясь его удержать.

— Всё, больше не давай! – командовала Любава. – Пусть поголодает, пока обратно не ссохнется.

— А-а-а! – страшные чёрные глаза Пупса закрылись, лицо сморщилось, и он заревел во весь голос.

— Зачем же мучить ребёнка? – не сдержалась я. – Кому понравится, если его голодом морить!

— Ты бы, дорогуша, помолчала, − грубовато ответила Аграфена. – Это чудо от земляного молока пучит, вот он и орёт. Знаешь, чем он с удовольствием покормился бы?

Предмет разговора немедленно замолчал и заинтересованно уставился на меня глазами голодной бездны. Узнавать о его лакомом блюде расхотелось, но Аграфена безжалостно продолжала:

— Это ж идол золотой! Он людской кровью кормится, или на худой конец слезами. А ты сама ему себя в кормёжку предлагаешь.

Младенец заулыбался, причмокнул пухлыми губами и радостно загулил. Любава поскорее отобрала его у Аграфены, которая, судя по всему, была рада избавиться от такой обузы.

— Ну уж нет! – строго сказала змейка. – Василису ты не получишь! Хватит с тебя и земляного молока.

Пупс сморщился, намереваясь снова завопить, но лишь один взгляд Полозовой дочери убедил его не рисковать. Идол-младенец крепко зажмурился, да так и остался со сморщенной мордашкой – Любава положила его на печь, а сама устроилась за стол и в упор уставилась на меня. От такого пристального внимания я чуть не подавилась так не вовремя откушенным куском расстегая – очень вкусного, кстати!

— Вот, попей! – девочка заботливо пододвинула мне большую глиняную кружку взвара. Он оказался очень вкусный – в меру сладкий, пряный, с лёгкой горчинкой.

— Аграфена! – не глядя обратилась к женщине Любава, − хочешь с нами играть? Что-то Пупс мне сегодня надоел, пусть отлёживается, а мы на дальние земли глядеть станем. Василиса свой дом покажет – правда?