Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 44 – Виктория Кузьмина

Они садились на пол, поджимали колени, и к ним осторожно, тыкаясь влажными носиками, подкрадывались пушистые комочки. И происходило чудо. Лёд в глазах таял.

Пальцы, сжатые в кулаки, разжимались, чтобы осторожно погладить шелковистую шерстку. Тишина наполнялась не напряжением, а миром.

Никто не замечал этого так, как я. Потому, что я видела в них себя. Сегодняшнюю, вчерашнюю, завтрашнюю.

Заинтересованность в этой идее была не расчётом. Это было дыханием. Я всегда хотела одного.

Помогать другим.

Дать опору, отсутствие которой ломает хребет. Я знала это чувство лучше многих. Чувство, когда стул под тобой имеет одну ножку вместо четырёх, и ты балансируешь на ней, улыбаясь, изображая, что всё в порядке, пока внутренности сводит от спазма страха упасть.

После смены, переодевшись в свою толстовку и джинсы, я выскочила на улицу. На поискичего-то приемлемогооставался час. Час до закрытия последних магазинов в этом районе.

Бег по торговому центру превратился в сюрреалистичный квест на выживание. Что-то приемлемое расплывалось, теряло очертания ведь я даже не знала лимита карты и с ужасом представляла, как выбрав что-то дорогое на кассе буду краснеть и отказываться. Что денег на ней не хватило.

А могло и случится более страшное, я могу купить что-то, что будет слишком дешево для великого альфы и он сотворит со мной нечто действительно ужасное, за то, что я опозорила его.

В одних магазинах висели вызывающе-яркие тряпки, кричащие о доступности. В других наоборот строгие, дорогие костюмы. Отчаяние нарастало, липкое и тошнотворное. Я чувствовала себя Золушкой, опоздавшей не на бал, а на собственную казнь, и без волшебной феи, но с фантиками от карамелек в кармане. Но лучше бы, конечно, фею…

Остался один магазин. Последний. Небольшой и непримечательный бутик с приглушённым светом и манекенами в замысловатых позах.

Я стояла среди вечерних платьев, чувствуя себя нелепым, заблудившимся существом из другого измерения. Рука автоматически потянулась к самому тёмному, самому простому, самому закрытому.

— Девушка, вам чем-то помочь?

Голос за спиной заставил вздрогнуть. Я обернулась. Девушка передо мной была уставшая, но не сильно старше меня. У нее были такие добрые глаза, что я понадеялась, что она поможет мне.

В них не было того оценивающего, продающего интереса, который я уже успела ненавидеть за этот час.

— Меня… меня пригласили на вечеринку, — голос сорвался на шёпот. — Я впервые… на такое мероприятие…иду — слова посыпались сами, сбивчивые, выдав внутреннюю панику. — И я не знаю…

Она мягко подняла руку, успокаивающим жестом.

— Тихо. Не переживайте. Сейчас что-нибудь подберём. Вам нужно платье? Или…

— Платье, — выдохнула с облегчением.

Его можно было будет снять и переодеться.

Девушка кивнула, оглядела меня. Её взгляд скользнул по фигуре, скрытой под бесформенной толстовкой, задержался на лице. Она постучала пальцем по подбородку, задумалась. Потом её глаза ожили, вспыхнули азартом охотника, нашедшего след.

— Минутку.

Она скользнула вглубь зала, к стойке, заваленной чем-то пёстрым и явно не подходящим, и я уже начала чувствовать, что все. Похоже сегодня буду позорится или вообще не пойду и будь что будет.

Но неожиданно она ловко, словно фокусник, вытащила из самой глубины вешалку. На тонких, почти невидимых бретелях висело чёрное платье. Шёлк.