Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 43 – Виктория Кузьмина

От его хамского, прямолинейного заявления у меня перехватило дыхание. В груди что-то сжалось, горячее и яростное. Злость. Чистая, неразбавленная злость.

— А я годна только для того, чтобы со мной переспать? — вырвалось у меня, голос дрожал уже не от страха, а от ярости. — Может быть, у нас любовь великая, и мы ждём моего пробуждения! Не каждая альфа будет кидаться на омегу и заводить с ней отношения только ради секса.

— Только конченый дебил будет просто обхаживать омегу, не заявив на неё права, — парировал он, и в его глазах вспыхнул холодный азарт. — И раз твой такой, то мне ничего не мешает пригласить тебя на свидание.

— А как же моё мнение по этому поводу? Я не хочу с тобой на свидание!

От его наглости я буквально задыхалась. Вот же хамло. Бесцеремонное, самоуверенное чудовище.

— Почему? — Он сделал шаг вперёд, и я отступила, упираясь спиной в холодную стену коридора.

Люди обтекали нас стороной, но я видела краем глаза как многие замедляли шаг, прислушивались. В моей голове вопила сирена, что их смартфоны уже наготове.

— Потому что ты мне не нравишься!

Сказав это, я развернулась и почти побежала в сторону аудитории. Ноги подкашивались, в ушах шумела кровь. Коридор, заполненный студентами, спешащими на пары, казался мне бесконечным.

Гул голосов, смех, обрывки фраз — всё сливалось в один угрожающий гомон. Я надеялась, что никто не сфотографировал. Только бы не сфотографировали. Потому что в нашей академии обожали мусолить всякие новости по несколько дней подряд.

А если новость была интересной, ты становилась звездой унизительного реалити-шоу на недели. Тебя разбирали по косточкам, придумывали небылицы, рисовали карикатуры в общих чатах. Я это уже проходила. В школе. Когда стала меняться. Когда проступил ген омеги. Тогда мне казалось, что хуже уже не будет.

Я ошибалась.

* * *

Я не представляла, как мне после подработки успеть в магазин и купить что-то приемлемое для вечера в клубе с Каином. Ясным было одно, что идти придётся.

Отказаться? Права на такой выбор у меня не существовало. Оно было призрачным, эфемерным, как дым от его сигарет. Видимое, но неосязаемое, лишённое веса. Право это то, что дают.

У меня отобрали всё, даже иллюзию самостоятельности, когда поставили в документах печать «Омега».

Последний час до закрытия кафе я работала на автомате. Рассаживала кроликов по клеткам, протирала столики, выносила мусор. Движения были отточены, механичны, в них не было души. Душа забилась в самый тёмный угол сознания, дрожа и замирая в ожидании ночи. Мир сузился до размеров зала с пушистыми обитателями, их тихого шуршания и запаха сена.

Вечерних посетителей не было, и смена прошла спокойно. В этой тишине, нарушаемой лишь мирным поскрипыванием зубов кроликов, ко мне вернулась давняя мысль.

Я часто думала о том, чтобы попроситься к Ролону на постоянную работу после академии. Зарождалась даже идея. Маленькая и еще, конечно, нужно будет отстоять. На неё потребуются деньги, но Ролон альфа и сможет выбить у государства поддержку если посчитает мою идею перспективной.

Я замечала, как сюда приходили родители с детьми, чьи глаза были слишком взрослыми для маленьких лиц. Дети-омеги, дети-альфы из простых семей, «люди» с тихими, невидимыми миру ранами. Малыши слишком тревожные, затравленные школьной травлей.