Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 10 – Ася Туманова

— Я приношу свои извинения… леди Киария, — говорит он громко, с хрипотцой, нервно сжимая кулаки, — Вы не ведьма. Объявляю Вас оправданной по всем пунктам обвинений…

Ну конечно же не ведьма! Божечки мои, да что за дичь тут творится?!

И кто такая эта Киария?..

Это не моё имя.

Меня всю жизнь Кира зовут!

Покрываюсь мурашками с головы до пят. Скрещиваю руки на груди, пытаясь хоть как-то скрыть свою позорную наготу.

Со скамьи в первом ряду встаёт крупный, раскрасневшийся мужчина с орлиным профилем. Его лицо перекошено, покрыто малиновыми пятнами, руки дрожат так, что отсюда видно.

— Да прикройте её, ради всего святого! — кричит он. Голос тяжёлый, хриплый, гневный. — Хватит с моей дочери позора!

— Ага, — истерично хихикаю я, — А вот и папочка нарисовался…

И тут Дрейкор наконец-то приходит в себя. Очухивается от моей неземной красоты и проявляет похвальную прыть и благородство. Мужчина, чьи прикосновения обжигали, чьи пальцы блуждали по моему телу, будто запоминая каждый изгиб, сбрасывает с плеч длинный чёрный плащ и закутывает меня в него чуть ли не с головой.

Ткань пахнет кожей, мускусом, дымом. Им…

Тааак, ясно. Новый мир — старые проблемы. Только от одного «крышесносного» отделалась и тут же на другого клюю. Нет, всё-таки права была мама: «У тебя, Кирочка, на харизматичных подонков встроенный радар, не иначе. С принудительным автоподключением…»

И вот понимаю, что дурь творю, но все равно зарываюсь носом в пропахшую мужчиной ткань, вдыхаю как не в себя… Мммм…

Дрейкор, глядит ошалело и тут же склоняется к моему уху. Его голос, бархатный и сдержанный, будто царапает изнутри:

— Ещё раз прошу прощения… леди Киария. Я… я ошибся.

Я смотрю на его лицо. Черты — точные, резкие, будто высеченные из мрамора умелой рукой одержимого скульптора. Высокие скулы, прямой нос, чётко очерченные губы, в которых нет ни мягкости, ни уступчивости.

Его взгляд — холодный, пронизывающий, цвета стали, тяжёлый, как вес не произнесённых слов.

Волосы — серебристо-светлые, словно чуть растрёпанные ветром. У самых корней они темнеют, будто память о чём-то сгоревшем — как пепел, впаянный в лед.

Странная, чуждая красота: пугающе правильная. В этом лице нет ничего случайного. Оно будто создано, чтобы завораживать и… наводить ужас.

Меж тем грузный мужчина, представившийся моим отцом, кричит ещё что-то.

Но я уже не могу разобрать слов.

Мир кружится. Я гляжу на свои руки и цепенею:

Запястья тонкие, белоснежные. Кожа нежная, безупречная, как лепестки, как атлас. Длинные, хрупкие пальцы. Ногти аккуратные, с лёгким перламутровым блеском.

Это не мои руки! Не моё тело! Не мои волосы! Не моя жизнь...

Всё внутри рушится.

Я успеваю только прошептать:

— Что, чёрт возьми…

И мир гаснет.

Я падаю обратно на скамью, теряя сознание.

Сознание вернулось медленно. Без драматизма, без вспышек света и криков богов. Просто я вдруг поняла, что дышу. Ощутила, лежу на чем-то мягком, пуховом. Что чувствую, как по коже тянется ткань: плотная, немного шершавой выделки. Не простыня. Что-то тяжёлое. Тёплое. Пахнущее… Дрейкором.

Я чуть шевельнулась и тут же вцепилась в это «что-то» покрепче. Ага. Вот и оно — трофей. Единственная стабильность в этом диком мире, где тебя могут раздеть посреди площади и лапать при свидетелях. Плащ. Огромный, кожаный, не мой, но теперь и не его.