Книга Илька из Закустовки, страница 115 – Анна Леденцовская

А в это время в голове студентки Лисовской шел весьма занимательный диалог. Его очень эмоционально отражало лицо замершей девушки, за которой, не участвуя в дискуссии студентов, наблюдали Марья, Манефа и Мальва, сообразившие, что дело тут нечисто и болячкой совсем не пахнет.

Рассказ Шуршегрема с претензиями и слезливыми причитаниями вкупе с забурчавшим от голода животом метаршигла сочувствия у Ильмары не вызвал. Как только девушка поняла, что этот прохиндей опять, забыв про эпизод у целителя, потянул в пасть чужое имущество, никого не спросив, ее тревога за питомца испарилась, словно и не было.

— Ничего он не заболел, — вставая с коленей, прервала она очередное предположение Хмышова и отмахнулась от требования Гульсии срочно нести бедняжку к целителям. — Этот обнаглевший зверь без разрешения хозяйки наведался на кухню и что-то там стащил, решив, что самое вкусное от гостей тут, видимо, прячут.

Ильмаре было стыдно за такое поведение Гремы, но покрывать его проступки она была не намерена. Да и как ему помогут, если не будут знать, что с ним на самом деле.

Мария Спиридоновна нахмурилась на минутку, пытаясь сообразить, что такое может быть у нее на кухне, что зверек, слопав это, не может говорить и есть, а потом звонко расхохоталась.

— Шаифарах! — От смеха у нее даже слезы брызнули из глаз. Услышав название метаршигловской проблемы, в кулачок прыснула Мальва и хмыкнула кикимора. — Я же ее от мушек держу. Они сюда все время проникают из академии, словно медом им тут намазано. Заодно и цветок подкармливаю, мне его Виолетта подарила на новоселье. Это ж надо умудриться такое съесть. Это же хуже, чем залежавшиеся ириски в деревенском сельпо, от тех даже фантики не отодрать было. Помню, в детстве так и жевали, выплевывая отмокшие кусочки бумаги.

— Можно было бы, конечно, отваром грышкорника прополоскать, но там, похоже, и заливать-то его некуда, — наклонившись и заглянув в пасть Греме, заявила Манефа.

— А может, его спорышами? — присоединился к обсуждению дед Швур, продолжая сидеть в маленьком креслице, стоящем на столе, и прихлебывая из крошечной чашечки хлебный квас, настоенный Марьей на изюме без использования дрожжей. — Дунуть в пасть и подождать денька два. Прорастут плесневички, да и разрыхлится та липучка, что пасть неразумному репью колючему залепила.

«Два дня?! — взвыл в голове Ильки Грема. — Плесень у меня во рту вместо вкусняшечек?!»

Похоже, его неприязнь к старейшине починоков только укрепилась. Ему сразу не понравился хитрый дедок, втершийся в доверие к наивной Ильке, явно старикашка что-то задумал и теперь его, Шуршегрема, извести пытается.

Логики в мыслях метаршигла никакой не было, да и откуда она возьмется на голодный, выводящий рулады желудок.

«Может, и неплохо тебе поголодать чуток, — чуть ехидно мысленно ответила на его страдания Ильмара. — Может, вести себя научишься и не трогать чужие вещи».

«А я еще про ключ хотел узнать… и булочки, и… салатик…»

Расстроенное бормотание у девушки в голове перешло во всхлипывания, а из крошечных черных глазок на колючую мордочку выползли крупные слезы. Грема не на шутку горевал о недоступной вкусненькой и очень аппетитной, даже не попробованной им еде.

— Дерек, помоги ему — Гульсия ни с того ни с сего решила, что Вольтецкий в роль спасителя вписывается лучше всех хотя бы потому что он мужчина, совершенно проигнорировав при этом трех взрослых дам две из которых были и вовсе феи — ты же бытовик, а значит можешь как то влиять на продукты. Вы же их готовите!