Книга Надежда маяка, страница 76 – Анна Леденцовская

Лырь, довольный и важный, болтал ногами, сидя на ящике, который положили на стул, чтоб мелочь доставала до столешницы, и жадно жевал оладушек, крепко держа во второй лапке еще один, хотя на него никто не претендовал.

Сыпучих продуктов у них оказалось в достатке, после того как кочерга обнаружила коробочку с надписью «Бакалейная», а игривый выусень этот ящик уронил. Звереныш едва успел отскочить, чтобы не быть расплющенным, поскольку из небольшого по виду короба вывалилась куча мешков.

Ящик рассыпался в пыль, видимо, был одноразовым. В мешках же опытным путем они определили несколько видов круп, муку, соль, сахар и сушеные ферментированные травы, которые с успехом заменили чай. А в самом маленьком лежали бумажные пакетики со специями.

— Может, ты, Надюша, не пойдешь? — Дядька Ух гулко стукнул черенком о камень пола. — Мы как-нибудь сами, а ты уже тут и посеешь, и посадишь. Опасно там…

Словно вторя его словам, снаружи вдруг раздался громкий рев. Ставший светло-салатовым побледневший Лырь выронил второй надкушенный оладушек себе на пузо. Съежившись и закрыв испуганное лицо растопыренными маслеными ладошками, чудик затрясся, тихонечко заскулил, растеряв всю браваду, и затвердил:

— Лырь не хотеть огород. Сами идти, Лырь тут сидеть.

Зато Мимишка подскочил пушистым помпончиком и со всех лап кинулся из кухни, а потом наверх по лестнице. За ним устремились Алка и венчик.

— Наверное, надо посмотреть осторожненько, что там, — словно про себя пробормотала Надежда, вставая со стула.

— Да и правда, глянуть надобно, — поддержали ее кочерга с ухватом, и на кухне остался один трясущийся на своем стульчике Лырь.

Лукоголовый человечек с удовольствием бы удрал, благо что все направились наверх, а выход был внизу, да и его ящик со всяким «мусором», про который забыли спросить, был тут же в кухне, но он очень хорошо помнил страшного и злобного мужика из своего сна, который мучил бедненького Лыря и говорил, что найдет его и в огороде.

Злодей требовал вывести женщину из башни, чтобы на нее напали фронтирские монстры, и изничтожить меховую шапку. А еще обещал, что если Лырь будет делать, что он скажет, то будет не так больно.

Говоря это, маньяк вколачивал в голову бедолаги длинные спицы и радовался истошным визгам боли, переходящим в хриплые крики и судорожные стоны на одной ноте.

Лырь теперь боялся спать, хотя, проснувшись, пощупал голову и никаких железок в ней не нашел.

Скормить добрую большую женщину монстрам ему не хотелось, даже своим куцым умишком зеленое чудилко понимало, что кормить его никто тогда больше не будет, а вот поручение испортить меховую шапку Лырь, перепуганный явившимся в сон Киорензиром, решил выполнить.

— Хороший меховушка, — погладив забытую Крохалевой на столе шаманскую ушанку, бормотал он, — мягкий. Лырь хотеть такой штука себе. Если рвать на много кусков, Лырь сможет взять один…

Пока подневольный мелкий вандал кромсал ножом ни в чем не повинную пятнистую шапку, Наденька на крыше, открыв рот, смотрела в голубое небо. У ее ног нетерпеливо ерзал Мимишка, а рядом замерли кухонные помощнички.

С неба в ореоле больших мыльных пузырей спускался здоровенный шар с темной фигурой внутри. Из него и доносился громогласный рев и, казалось, еще чье-то бормотание, почти неразличимое за истошными звуками.