Книга Голос извне, страница 373 – Саяна Кошкина

Моя рука… Да, её держал Аррис. Он сидел на краю огромной кровати, боком ко мне, внимательно глядя куда-то в сторону спора и явно не замечая, что я очнулась. Проснулась? Воскресла?

Я не умерла. Или… это такой своеобразный рай? Но ворошить жуткие обрывки памяти — холод, кровь, выстрелы, тёмный силуэт — не хотелось категорически. Я замерла, стараясь дышать так же ровно, как во сне, чтобы не выдать себя. Хотелось ещё чуть-чуть послушать этот прекрасный спор.

Ильхом стоял чуть дальше, и из-за высоких бортов… кувеза? Я лежала в медицинском фиксе? Но почему дома? И почему он выглядел как наша кровать, только с прозрачными стенками?

— Ай, тупица! — сдавленным шёпотом выдохнул Иль, и я представила, как он эмоционально размахивает руками, как делает, когда пытается объяснить что-то очевидное, по его мнению. — Надо было боевую, а не… не… не это!

— Замкоры опасны! Их надо дрессировать с детства! — воскликнул Сар. Его я не видела, только слышала. И ещё слышала тихий, жалобный писк, похожий на плач котёнка. — Моффисы куда спокойнее и для нервной системы полезнее.

— Просто признайся, что сам давно хотел моффиса, — посмеивался Аррис, и в его смехе была лёгкая, дружеская издевка. — Но нашему брутальному гению-изобретателю Саратешу Алотару статус не позволял завести подобного «несерьёзного» питомца.

— Пфф… — запыхтел Саратеш, и я наконец увидела его белобрысую макушку — муж явно наклонился над чем-то. — Неправда! И для… для ребёнка будет хорошо. И для Юли.

Для ребёнка.

Слова прозвучали как удар колокола. Откуда они знают? И… есть ли ребёнок? Ведь о беременности я только предполагала. А потом, в том ледяном коридоре, подумала, что теряю… Что со мной было потом? Как я здесь?

Я хотела подать голос, спросить, но меня опередили.

— Ладно, — сдался Ильхом, тяжко вздохнув. — Потом разберёмся. Пока что суд… закроем эту семейку и всё.

— Энору не вынесут смертельного приговора, — спокойно, как о погоде, сказал Сар. — Просто сошлют на Ярос.

Моё сердце подпрыгнуло и забилось чаще. Сколько я здесь? Какой суд? Почему меня не допросили? И вообще, что происходит⁈

— Тогда я его сам убью, — хмыкнул Ильхом, и раздался знакомый хруст костяшек его пальцев. Он всегда так делал, когда был зол по-настоящему.

— Чего⁈ — это слово вырвалось у меня само, сорвавшись на высокой, почти визжащей ноте. Я резко приподняла голову.

Тишина оглушительная. Прервался даже странный писк.

Потом мир взорвался движением. Ильхом подбежал, но… добежав, замер. Он не бросился обнимать. Муж медленно, осторожно подхватил мою свободную левую руку, прижал её ладонью к своему лицу. Щетина привычно царапнула кожу. Губы Гросса коснулись моих пальцев — горячие, сухие, дрожащие. Аррис сжал мою правую руку так крепко, что стало больно, но я не стала вырывать. Его серые глаза, обычно такие насмешливые и умные, теперь просто светились чистым облегчением и радостью, от которой у меня в горле встал ком.

Саратеш что-то быстро вбивал в комм, но уже шёл ко мне. В его механической руке, зажатой с невероятной аккуратностью, сидело… нечто. Маленькое, лысое, синего цвета, с огромными тёмными глазами-бусинками. Оно пискнуло, уставившись на меня.

— А собственно… — мой голос прозвучал хрипло, я все еще пребывала в шоке, — что происходит? Расскажите мне… всё.