Книга Голос извне, страница 205 – Саяна Кошкина

— Твоё энергополе категорически не подходит, — в очередной раз пробормотал Сар себе под нос, увлечённо изучая графики на главном экране. Он был полностью поглощён работой, и это давало мне редкую возможность смотреть на него открыто, не боясь встречного, колющего взгляда.

Я стала замечать, что делаю это слишком часто. Ловила себя на том, что разглядываю линию его сильной, по-кошачьи гибкой спины, когда он наклонялся над монитором. Следила за игрой мышц на его торсе под тонкой тканью рубашки. Находила странную, тревожную красоту в контрасте его живого, выразительного лица и холодного блеска протеза. Его феерии, в отличие от эмоциональных всполохов Гросса, горели ровным, ярким, почти машинным светом — и это тоже завораживало. Меня пугали эти мысли. Я одёргивала себя, шепча внутри: «Ты замужем. Ты любишь Ильхома». Но семя, брошенное словами первого мужа — присмотрись к нему — уже давало корни где-то в самых тёмных, запретных уголках сознания.

— Ты постоянно это повторяешь, Сар, — я встала со своего привычного места и подошла к нему. — Для чего не подходит?

— М? — Саратеш оторвался от экрана, поднял на меня взгляд. Серые глаза, такие ясные и такие недосягаемо далёкие, встретились с моими. У меня на мгновение перехватило дыхание. Ну какого хера⁈ Так нельзя!!!

— Для чего не подходит? — с усилием повторила я, встряхивая головой, словно могла прогнать наваждение.

— Просто… хобби, — он замялся, что было для него несвойственно, и отвернулся к экрану, тыкая в него пальцем. — Я пытаюсь создать независимый источник питания на основе кристаллических решёток астралита. Чтобы обойти эту… проклятую зависимость.

— И как это работает? — спросила, присаживаясь на край прочного рабочего стола, заваленного микросхемами.

И Саратеш заговорил. Сначала сдержанно, техническими терминами, большинство из которых пролетало мимо моего понимания. Но по мере объяснения его голос менялся. В нём появлялись обертоны — сначала сарказма, потом горя, а затем — чистой, неразбавленной ярости. Сар говорил не просто об энергии, а о рабстве. О кхарской системе, которая калечит с самого рождения. Его жесты стали резче, глаза горели.

— … и тогда власть этих избалованных, пустых созданий рухнет! — Сар вскочил с места, схватив со стола тонкий, гибкий пластырь с мерцающими проводками. — Посмотри! Микросхемы, считывающие импульсы феерий и трансформирующие их! Кхарцы станут свободными! Им не нужно будет ползать перед женщинами, вымаливая глоток энергии, как нищим! Не нужно будет продавать душу за место в списках!

Он говорил о женщинах Кхар с таким презрением, что мне стало физически нехорошо. Он видел в них не заложниц «золотых клеток», а надменных тюремщиц. Существ, которые получают всё — безопасность, богатство, поклонение — просто за факт своего рождения, в то время как мужчины должны «грызть гранит науки, проливать кровь, карабкаться по карьере, лишь бы их заметили, лишь бы допустили к кормушке». Его слова были полны горечи человека, который прошёл через унижения и получил отказ.

— Твоё изобретение… оно гениально, — осторожно начала я. — Но оно может нарушить хрупкий баланс всего общества.

— Какой баланс⁈ — он резко обернулся ко мне, и в его взгляде была настоящая ярость. — Какой, космос, баланс⁈ Ты называешь балансом одностороннее потребление? Где мужчина в глазах кхарки — не живое существо, а просто ресурс! Ресурс статуса, связей, кредитов! Красивая упаковка для её репродуктивных амбиций и социального роста! Разве это баланс? Это рабство, Юля! Рабство, прикрытое шелками и ритуалами!