Книга Голос извне, страница 167 – Саяна Кошкина

Если снаружи это было хоть как-то футуристично и строго, то внутри… Внутри я окончательно поняла, что ошиблась.

На единственном надземном этаже царил холодный минимализм, доведённый до абсурда. Кухня представляла собой ряд встроенных в стену панелей без видимых ручек. Я ткнула пальцем наугад — панель ожила, выдвинув скрытую варочную поверхность и струйку холодного голубого света. Ни мойки, ни кранов в привычном понимании — только утопленные в столешницу углубления и сенсорные зоны. Это было не похоже на кухню, а скорее на лабораторию для синтеза питательных веществ.

Столовая была ещё хуже… Огромный каменный стол, похожий на плиту для жертвоприношений, и шесть таких же жёстких, анатомических кресел вокруг. Ни скатерти, ни вазы, ни намёка на то, что здесь можно собраться для чего-то, кроме церемониального приёма пищи. Комната допроса, а не место для семейных ужинов.

Гостиная оказалась самым большим и единственным более-менее «живым» помещением. Здесь стоял диван — огромный, низкий, обтянутый чем-то похожим на тёмно-серый велюр. Перед ним мерцала матовая панель, видимо, заменяющая телевизор. Под ногами лежал ковёр странного пепельного оттенка, в котором тонули ступни. И был свет — тот самый, что просачивался сквозь тонированные окна. Оранжево-розовые лучи местного светила Кхар, преломляясь в тёмном стекле, ложились на каменный пол длинными, тёплыми пятнами. Это было единственное, что давало хоть каплю тепла в этом выхолощенном, минималистичном пространстве.

Я понимала умом: можно купить подушки, картины, какой-нибудь текстиль. Можно оживить пространство, вдохнуть немного уюта. Но это был лишь верхний слой. Декорация.

Основная жизнь, как я быстро выяснила, должна была протекать ниже. В склепе.

Подземный этаж, куда вела лестница из чёрного камня, был в три раза больше. Пять спален. Одна — огромная, с кроватью размером с небольшой бассейн, что неудивительно. Были еще четыре спальни поменьше, но не менее безликие. В каждой был свой санузел: душ-кабина с невидимыми форсунками, ванна-джакузи, встроенная в пол. И все темное! Были еще персональные гардеробные со стеллажами, светящимися изнутри.

Всё сделано безупречно, функционально, стерильно. И все цвета — вариации на тему тёмно-серого, графитового, угольного. Спускаясь, я чувствовала, как сжимаются лёгкие. Ни окон, ни намёка на внешний мир. Тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом вентиляции. Ещё ниже — «кабинет отдыха для госпожи», который пока был пуст. Кладовые и несколько абсолютно пустых помещений непонятно для чего.

— Это не дом, Иль, — выдохнула я, выбегая обратно на террасу. Давящие стены, эта бесконечная подземная пустота, отсутствие воздуха и света… — Это склеп!

— Юля, космос! — Гросс выбежал следом. Его лицо было искажено беспокойством. Он схватил меня за плечи, заглядывая в глаза, пытаясь найти там хоть что-то, кроме паники. — Юля, успокойся. Дыши.

— Я не смогу тут жить! — вырвалось у меня, и слёзы снова потекли градом. Я прижалась к его груди, к жёсткой ткани кителя, и рыдала, захлёбываясь словами. — Это бункер, Иль! Убежище на случай апокалипсиса! Не дом! Воздух густой, каждый вдох — это усилие! И эта трава… серебристая, мёртвая… и деревья, как из кошмаров… Даже в космосе было «свободнее».