Книга Голос извне, страница 121 – Саяна Кошкина

— Я взял на себя смелость, — его голос звучал тише обычного, почти смущённо. — Мы оба пережили тяжёлый день. И… я подумал, что нам нужно место, где можно просто поговорить. Без «Арака», без долга, без списков. Если ты не против.

— Против? Нет, я только «за», — обернулась к Гроссу и опустила голову ниже, чтобы скрыть предательский румянец на щеках.

Мы сели. Гросс разлил напитки — мне вино, ему рафис. На вопрос почему так, он ответил, что его ждет работа, а я могу расслабиться. Сам ужин был вкусными сытным, и все время мы молчали. Я поняла, как сильно была голодна после первого кусочка. Еда увлекла меня и на время я забыла, что это свидание. Наслаждалась вкусами, смаковала необычное вино, похожее больше на ежевичный сок, уминала пирожные, коих положили от души.

Когда с ужином было покончено, я удовлетворенно откинулась на кресло. Словила себя на мысли, что чувствую себя рядом с Ильхомом комфортно. Гросс отложил приборы, окинул меня горящим взглядом и вздохнул. Настало время разговоров… Я ждала, что темы будут касаться правил, выбора мужей и энергообмен, но и тут Гросс меня удивил.

— Расскажи мне о себе, Юля. Кто ты? Кем была? На какой планете жила? Что такое блогером? Ты упоминала об этом, — мужчина откинулся в кресле, а в руках вертел стакан с рафисом. Сейчас передо мной сидел не адмирал, и не кхарец, а простой мужчина, которому, оказывается, нужны не только сведения для очередного отчета, а я. Вопрос был настолько неожиданным, таким человечным, что у меня на секунду перехватило дыхание.

И я начала рассказывать: сначала робко, подбирая слова, которые сможет понять кхарец и правильно перевести чип. Потом всё смелее, увлекаясь, жестикулируя. Я говорила о том, как всё началось с пары дерзких видео, снятых на телефон. Говорила о том, как пыталась стать звездой социальных сетей и снимала буквально каждый свой шаг: что ела, как встала, куда пошла, насколько хорошо позанималась в зале, как распаковывала продукты… Поведала, как глупо бунтовала против отца и его попыток встроить меня в свою медиаимперию.

— Я хотела сама, понимаешь? Не по сценарию папиных продюсеров, а по личному интересу и желанию. Тем более работа на телеканале — это график, постоянный напряг, ограниченное время эфира и невозможность обозревать то, что мне действительно интересно, — захлебывалась я словами и тараторила так, будто у меня осталось не больше минуты.

Гросс слушал, не перебивая. Его бокал с рафисом так и остался полным. Он смотрел на меня так внимательно, будто разгадывал сложнейшую звездную карту. И это внимание было лучше любого комплимента и подстегивало к откровениям.

Я рассказала, как первый вирусный ролик принёс мне не славу, а шквал ненависти и восторга одновременно. Как я кайфовала от этой энергии толпы, даже от хейта.

— Это как адреналин, — объясняла я, — Ты на крючке! Тебе нужно больше внимания, больше драмы, больше обличающей правды! Но все не так гладко, как может показаться, Ильхом. Моя работа начиналась как увлечение. Но был момент — переломный. Я чуть не сломалась, когда поняла, что начала снимать не то, что интересно мне, а то, что набирает просмотры. В какой-то степени я предавала себя, и когда пришло горькое осознание, я… изменилась. Было тяжело, я потеряла много подписчиков, обзавелась хейтерами. Но оно того стоило. Порой надо что-то потерять, чтобы приобрести куда больше.