Книга Выбор судьбы, страница 82 – Диана Курамшина

А началось всё с коров. Вернее, с ночной дойки. Жрица договорилась с местными девицами, и те взяв меня в оборот старательно «окунали» в праздник.

Итак… дойка. Хорошо, что этот навык у Любавы был, а то бы села в лужу. Так вот. Собранное молоко процеживали сквозь чистое полотно и отделяли часть в дар богам. На рассвете, подготовленную чашу просто вылили в огонь, разожжённый на требище Ярила[2]. Естественно, всё это сопровождалось красочным «выступлением» жреца.

А вот дальше начинался адский труд по взбиванию масла, которое требовалось подать на праздничный стол. Правда, перед этим его следовало освятить. На торжество же пекли… круглые лепёшки. Не о каких блинах тут и слыхом не слышали.

Словом, праздничный стол… Который могли себе позволить только те, кто не вымел подчистую амбар к этому времени и не питался лебедой да корой с деревьев. Эх-х-х…

Если же достаток позволял, пекли даже медовые пироги. И естественно, все эти угощения обильно смазывались маслом. Его клали всюду, куда могли.

С развлечением в столице было получше, чем в Скугрев. Кроме песен и хороводов, имелись горки, да ярмарка со скоморохами. Ну, и на «горячее» — костры. Кажется, их тут жгли на любой праздник. Люди с удовольствием прыгали через них и сжигали таскаемые на высоких жердях соломенные чучела… обильно смазанные маслом. В общем… Масленица!

Радоваться и веселиться как все у меня не получалось. Перед глазами стояло скрюченное холодное тельце. А сердце сжимали ледяные когти. Но я себя одёргивала. Эти люди не виноваты в наших бедах и мешать им веселиться, да призывать весну, было бы большим свинством с моей стороны. Да и мне стоит приложить силы к призыву, если хочу поскорее отправиться к камню.

Наверное, справляла праздник я плохо. Скорее всего из-за Мары зима мне ближе. Снег начал таять только в начале Брезозола (*Апрель). Естественно, образовалась непролазная грязь. Потому до начала Травня (*Май) ни о каком походе в лес речи не шло.

И вот… в одно солнечное утро, когда птицы особенно громко щебетали, потихоньку убирая лёд с моего сердца, в комнату без стука вошла Томила и положила небольшой узелок на стол. А сверху добавила тёплый плащ, подбитый мехом из некрашеного полотна. Она постояла рядом, затем обняла меня, прижав к огромной груди.

— Пора, — проговорила жрица, присаживаясь на лавку, — я выведу на тропу. К ночи, полагаю, ты найдёшь Алатырь камень. Надеюсь леший поможет и тебе не придётся блуждать несколько дней одной в лесу. Он может прямить путь, срезая стёжки.

--

[1] Ала́тырь-ка́мень — в древне славянских легендах — священный камень, «всем камням отец», пуп земли, содержащий сакральные письмена и наделяемый волшебными, а иногда и целебными свойствами.

[2] Яри́ла (Яри́ло) — славянское божество плодородия и страсти, умелый воин и первый земледелец.

У ворот нас ждал Видан, держа под уздцы трёх осёдланных лошадей. Как понимаю, охотник намылился в поездку с нами, зная, что мне нужно будет идти одной. На это я только покачала головой, вложив в суму узелок и перекинув плащ. Остановившись, оглянулась на Смоленское святилище Мары. Поддавшись порыву поклонилась в пояс и взобралась на коня.

Выбравшись из города, свернули на малоприметную тропку, тянувшуюся рядом с полями. Потом вообще направились через луг, по одной Томиле известному ориентиру. К обеду стало уже припекать, а мы наконец добрались до отдалённого леса.