Книга Выбор судьбы, страница 57 – Диана Курамшина

— Уже собрались? А я надеялся выпить взвару и перекусить с вами.

— Неужто в доме батюшки не накормили князя? — притворно ужаснулась я.

Ярополк рассмеялся, а Томила с прищуром посмотрела на брата.

— Мы только с праздника вернулись, — ответила она усмехаясь. — А на счёт завтрака… уже скоро кроду жечь будем. Не попросится ли всё съеденное обратно?

Брат с сестрой уставились друг на друга, сражаясь взглядами.

— Думаю, что горячий взвар никому не помешает. Да и бодрящих травок, что от Беляны остались, заварить можно. Всю ночь не спали. Не помешают. А князю, — я склони голову в его сторону, — можно и заедок принести. Авось до тризны и поминок продержится.

Мужчина засмеялся и подмигнул сестре.

В этот момент несколько воинов дёрнулись. Двое стали перед нами, закрывая телами, а тройка вскинув луки пустила стрелы в группу деревьев и кустов, что стояла через дорогу от нас. Ярополк схватил нас с сестрой за руки и стал запихивать во двор.

— Пусть не стреляют! — выкрикнула я, пытаясь вырваться из захвата.

— Ты знаешь кто там? — нахмурившись спросил князь.

Но я промолчала. А что отвечать. Я же имени его даже не знаю.

— Выходи! — выкрикнул Ярополк, повернувшись к деревьям.

Из кустов сначала появились раскрытые ладони, затем и сам хирдман вышел на дорогу.

— Глеб? — удивлённо спросил князь. — А ты что здесь делаешь?

--

[1] В древности, в отсутствии часов и солнца, ночью определяли времени по троекратному пению петухов. Петух начинает петь в первом часу ночи — это первые петухи; вторые петухи поют во втором часу и, наконец, третьи поют в 4 часа утра.

Услышать ответ я так и не успела. Видан, что всё это время околачивался возле ворот, просто «внёс» меня внутрь двора, а там уже подхватила Томила и пропихнула дальше. Корпулентность этой дамы не шла ни в какое сравнение с моими объёмами. Так что через минуту я была в комнате.

— Переодевайся! — велела мне жрица, а сама высунулась в дверь. — Неждана! Воду тащи умываться! — усевшись после этого на лавку, женщина взглянула на меня. — Чего стоишь? Раздевайся! Праздничный сарафан весь дымом пропах, отмывай потом. Так хочешь, чтобы ещё и кродой от него несло? У тебя поплоше ничего нет?

— Но ведь… там… Глеб! А если они его…

— Ничего с твоим Глебом не случится! — равнодушно махнула она рукой. — Ты разве не заметила, как только он на свет вышел, гриди[1] заулыбались и оружие опустили. Значит знакомы с ним. А судя по одёже… явно из старших дружинников, али бояр. Так что… давай… выбери другой сарафан-то. Или и дальше этот портить будешь?

Пришлось повиноваться. Скинув праздничное, ярко-красное одеяние, расшитое цветами, что действительно попахивало дымом, открыла сундук. Новый сарафан было жаль. Не знаю, как он переживёт стирку. Красила я его сама, купив дорогущую ализаринъ[2] в Смоленске у хазарского купца. Не даром красный был цветом богатства.

Одежды у меня было не мало, по местным меркам. И даже рубашки из белёного полотна имелись. Так что пришлось вытащить два старых сарафана, что шила и красила Любава ещё при прошлой жизни. Один бледно синий, синячником[3] уже подновить пора. Из степи хазары его много привозят. А второй — нежно зелёный. Явно клоповник[4] травой красили. Её в округе полно растёт. Так что следует выбрать из этих двух.