Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 93 – К. Ф. Шредер

Потом она услышала шаги, и кто-то откашлялся.

— Эм-м… Зора?.. – окликнул ее Люсьен приглушенным голосом.

Он почти шептал, видимо боясь вырвать ее из раздумий. А ведь она почувствовала его приближение задолго до того, как услышала голос. Покалывание его магии выдало ему, что огонь, который Зора много раз канализировала, который она использовала для колдовства и не раз присваивала себе – и про который она сегодня впервые поняла, насколько он старше и могущественнее, чем она до сих пор подозревала.

Она открыла глаза, повернулась и смотрела на Люсьена, сощурившись. Он был окутан лунным светом, от которого светились его волосы и блестели глаза. Или, может, это казалось Зоре, дух которой был напоен магией. На нем были льняные брюки, но выше пояса он был нагим. Зильфуровые вены исчезли, и, хотя у Зоры от облегчения, что он исцелился – действительно исцелился, что, собственно, было невозможно, – чуть не закружилась голова, какая-то часть ее испытывала нечто вроде меланхолии. Она же находила эти смертельные серебристые линии очень красивыми.

В последние недели серебро покрывало уже почти все его тело и даже лицо. Так странно было видеть Люсьена с нормальной кожей. Как будто Зора вернулась в прошлое, на набережную, в тот день, когда она впервые заговорила с ним.

Люсьен неправильно истолковал ее затянувшуюся паузу. Он еще раз откашлялся и сказал:

— Не беспокойся, все воспоминания на месте.

При этом он повернулся так, чтобы лунный свет падал на крохотные буквы, повествующие историю Наэля – или хотя бы те мгновения, которые Зора сочла достаточно важными, чтобы записать их на теле Люсьена.

— Ты важнее, чем эти записи, – сказала Зора. Это была правда и, может быть, немножко ложь. Она стыдилась того, что действительно на мгновение испугалась, что записи могли исчезнуть. Что они безвозвратно пропали, как и Наэль.

— Что-нибудь случилось? – спросил Люсьен. В голосе его звенела тревога.

— Как там было у прародительниц? – спросила она, уклоняясь от вопроса, меняя тему. Ей придется рассказать Люсьену об ужасах в квартале клана Когтей. Но не сейчас. Он заслуживал того, чтобы насладиться этим мгновением. Маленьким счастьем и облегчением посреди всех ужасов. Тем, что он исцелился. Тем, что будет жить.

Только после этих мыслей Зора осознала, что она видит перед собой. Люсьен был здоров! Серебро исчезло. Болезнь его покинула. Он не умрет. У него есть будущее! Ее сердце вдруг забилось так сильно, словно хотело выскочить из груди.

— Хорошо. – Рот Люсьена скривился в улыбке, по которой Зора прочитала, что это слово было миллионнократным преуменьшением того, что он пережил, но у него не было других слов объяснить свой опыт. – Они сказали, что я есть лунный свет и огонь и еще много чего. И что я теперь проснулся. Странно, правда?

И опять эта кривая улыбка, от которой у Зоры было такое чувство, будто она проглотила целый короб мотыльков.

— Проснулся, хмм? – пробормотала она. Подойдя к парню, она подавила желание его обнять, засмеяться вместе с ним и запрыгать. Потому что он был здоров, здоров, здоров! И она приложила ладонь к его груди, чтобы ощутить ритм его сердцебиения. С каждым толчком сердца его огонь пульсировал еще сильнее, чем раньше. Как будто только что закончилась его зимняя спячка.