Книга Истинная для Ворона, страница 2 – Лия Валери

Ворон снова каркнул и наклонил голову.

— Хорошо, хорошо. Идём.

Равн вскочил, как лёгкое перышко, стройный, гибкий юноша. Схватил лук с колчаном самодельных стрел и, перепрыгивая с камня на камень, полетел обратно в лес. Печально оглядываясь на деревню.

Он всегда ходил обходными тропами, чтобы не встретиться с деревенскими, но сегодня неожиданно на его пути оказалась Адела. Та самая Адела, которая так здорово пела и танцевала на пирах, когда викинги возвращались из плавания, нагруженные добычей и рабами.

Увидев Равна, она вскрикнула и схватилась за амулет, который висел на шее. Юноша остановился, замер на месте. Вот наконец ему представился случай объяснить ей, что он такой же как и она, и его не стоит бояться. Он решился.

— Адела, здравствуй! Я не обижу тебя.

Девушка вскрикнула и зажала уши руками.

— Не смей говорить со мной, вёльв. Во имя Рога даже не приближайся, — крикнула она.

— Я и не приближаюсь, — расстроился Равн. — Почему ты боишься меня? Я же не причинил тебе вреда, не обидел?

Несмотря на заткнутые уши, девушка услышала всё, что сказал парнишка. Она немного постояла, видимо, мысленно споря сама с собой, и схватившись вновь за амулет ответила:

— Ты вёльв и этим всё сказано! И старуха, что воспитала тебя истинное воплощение зла, суккуб в человеческом обличье.

— Да с чего ты взяла? Она и пальцем никого не тронула, живёт себе потихоньку в своём домишке и никому не мешает.

— Правильно говорил отец, нельзя с вами разговаривать. Наплетёте, словами запутаете. Я знаю правду. И в последний раз говорю — уходи!

Она схватила камень и бросила его в парнишку. Равн от неожиданности даже не успел увернуться, он вскрикнул, закрыл левый глаз рукой, кожа над бровью лопнула, оставляя кровавый след на ладони. Волна злости и обиды поднялась в нём. Он посмотрел исподлобья, злобно усмехнулся, глаза его окрасились чёрным. Равн по-птичьи наклонил голову, ворон на плече громко каркнул, нагнав ещё большей жути на девушку. Она в ужасе отшатнулась и бросилась бежать в сторону деревни.

— Глупая девчонка, — бросил он ей вслед.

Сердце наполнилась грустью, он в который раз убедился, что между ними непреодолимая пропасть. Вместо того, чтобы вернуться к старой Торбьёрг, он отправился на скалистый берег.

Волны взмывали вверх и падали вниз, разбиваясь о высокий каменный берег. Равн закинул лук назад и вытащил маленькую пастушью флейту, которую он сам выстругал из кусочков дерева.

Музыке его никто не учил просто, когда становилось невыносимо мрачно в душе, он дул в отверстия, извлекая нежные звуки, будто через них выходила вся боль так долго копившаяся в его душе.

Протяжный звук сменился коротким, флейта плакала всхлипывая, затихая, и вновь звучала. Влажные порывы ветра подхватывали незамысловатую мелодию и уносили вдаль.

Громкий смех, непристойные шутки, ячменное пиво лилось рекой. Воздух, пропитанный мужским потом, алкоголем и весельем, туманил голову. Казалось достаточно вздохнуть один раз и голова уже начинала кружиться.

Шло великое веселье — Тормуд Лохматый собирался в плаванье к родным берегам.

Потные руки, красные морды — мало бы кто узнал в этих ужравшихся мужланах настоящих войнов севера.

Только мужчина в чёрном плаще сохранял спокойствие в этом царстве веселья и пошлости. Он как тёмное пятно на белой бумаге выделялся среди светловолосых северян. Прямые чёрные волосы до плеч, смуглая кожа, и чёрные глаза, от которых у девушек, которые разносили кружки и обслуживали удалых молодцов, мурашки бежали по коже.